– Может дать еще жаркое по-деревенски?

– Нет, этого вполне достаточно.

– Кофе?

– Лучше апельсиновый сок.

– Я только что его приготовила.

Салли достала небольшой белый кувшин из маленького холодильника и налила большой стакан сока. Стакан стал оранжевым в лучах солнца. Я отпил, сок был очень вкусный. И было очень приятно ощущать мякоть апельсина на языке. Кажется, похмелье проходило.

Но я на всякий случай попросил:

– Могу я еще заказать аспирин?

Салли улыбнулась.

– Сейчас подам.

Аспирин лежал на полочке буфета. Я принял две таблетки, запивая остатками сока. Салли села рядом.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – сказала она с серьезным выражением лица.

– Мне тоже хотелось бы, чтобы у тебя все было в порядке.

– Нат, ты живешь в своем офисе и спишь на складной кровати. Я это видела.

– А я видел людей, которые спят на скамейках в парках.

– Не пытайся меня смутить – я не сноб, и ты это знаешь. Но я могу определить, когда человек понапрасну расходует свои силы, – заметила Салли.

– Напрасно расходует?

– Да. Расходует зря свой разум, и потенциально – жизнь.

– Омлет очень вкусный. А ты уверена, что не хочешь покончить с работой в шоу-бизнесе и выйти за меня замуж?

– Ты просто невозможный, – грустно рассмеялась Салли.

– Мне многие говорили об этом. Послушай, Салли... у меня есть только одна специальность. Меня этому научили, и я умею только это. Надеюсь, что когда-нибудь смогу жить в приличной квартире, а не в офисе. У меня будет свое агентство с оперативниками, работающими под моим началом. Большой офис с хорошенькой секретаршей, с которой можно будет побаловаться, пока моя жена будет воспитывать маленьких Натов и Элен и сидеть дома.

Она улыбнулась, но уже не так грустно.

– Сейчас у меня маленький убогий офис, потому что я только начинаю свое дело. И сейчас царит эта чертова Депрессия,ясно?

– Да, Нат. Я не хочу давить на тебя. Наверное, это не мое дело.

Я погладил ее руку.

– Ты – мой друг, и это дает тебе право вмешиваться в мои дела до тех пор, пока я не попрошу тебя о другом.

Она насмешливо улыбнулась.

– Друг, ха-ха! Ты спишь со всеми своими друзьями?

Мне удалось выразительно пожать плечами и не скривиться от боли.

– Нет, только с тобой и Барни.

– Геллер, ты хочешь, чтобы тебя поколотили еще раз.

– Нет, нет. Омлет очень вкусный. Ты уверена, что о Диллинджере ничего не сообщалось в газете или по радио?

– Конечно уверена. Если бы поймали Джона Диллинджера, об этом трубили бы на каждом шагу. Разве я не права?

– Но его должны были схватить вчера вечером. Они встречались с Анной Сейдж, и та должна была сообщить им адрес или просто привести агентов к нему...

– Ты имеешь в виду Диллинджера?

– Да. Не понимаю, что там могло случиться.

– Может, что-то не сработало?

– Не исключено. Можно мне позвонить отсюда?

Я встал.

Салли и это не понравилось, но она разрешила.

В гостиной я сел в мягкое кресло у окна и набрал номер. Телефон был белого цвета и стоял на низком кофейном столике. На окне были откинуты занавески, и я выглянул, пока ждал ответа. Внизу увидел шоссе Лейк-Шор, раскинувшийся неподалеку парк. И все это выходило к синему озеру, на поверхности которого качались лодки и яхты. Лодки старались держаться подальше от береговой линии, подальше от подпрыгивающих на волнах голов купальщиков.