И здесь Бригадир опять-таки дал слабину. Ну чуял он, чуял: времени на баловство больше нет! Однако разрешил. Но здесь по причине, можно сказать, святой, а Бригадир был человеком по-своему набожным. Дело в том, что закапывать-то придется не только девчонку, но и обоих братков. И потому он как бы выполнял последнее желание смертника.

 Бригадир не возьмет с собой ни Фитиля, ни Боцмана – бывшего боксера-средневеса, получившего свою кликуху за постоянное ношение тельняшки.

 И не потому, что не хотелось делить с таким трудом заработанные денежки на троих. Хотя и потому – тоже. Главное, Бригадир никак не засвечен в органах. Нет там ни его пальчиков, ни фотки, ни даже словесного портрета – даром, что ли, мочили всех заложников!

 Фитиль же, к примеру, – личность известная. Даже сейчас находится в розыске по случаю побега с зоны.

 Другое с Боцманом – круглый он долбарь. Ни с того ни сего засветился во время очередного «обмена» заложницы на баксы. И теперь его фоторобот в ментовке определенно имеется. А как-то до самой хазы вел за собой хвоста. Бригадир тогда просек это очень вовремя. Придушил сявку из «наружки». Потом пришлось срочно новую точку искать.

 В общем, возьмут из них любого – и, господин Бригадир, раскрыто ваше инкогнито. За кордон уже не смоешься.

 Между тем в соседней комнате сладким сном спала, разметав по подушке роскошные русые волосы, ладно сложенная, с миловидным личиком и по-детски пухлыми губками девушка Ира. А прожженный уголовник Фитиль стоял рядом с ней, и ему как будто было жалко ее будить. Наконец он потихонечку стал стягивать с нее одеяло.

 – Ириш?!

 Та приоткрыла глаза, как-то хорошо, открыто улыбнулась:

 – Привет!

 Потом она тут же деловито и спокойно расстегнула молнию на джинсах Фитиля и, приподнявшись на локоток, приспустила их вместе с трусами. Пристроившись еще поудобнее, Ирина приникла ртом к раскаленным гениталиям блатаря и стала уверенными движениями языка, губ и рук обрабатывать их.

 Судя по учащенному дыханию и закатившимся глазам Фитиля, делала она это весьма квалифицированно. Но вот Ирина всерьез принялась за его главный эрогенный элемент, и браток аж зашелся будто в лихоманке.

 Боцман, зашедший в это время в комнату, тут же стал стягивать штаны, надеясь каким-либо образом пристроиться к этой процедуре. Но покрутившись и так и эдак, он решил просто дожидаться своей очереди.

 Появился и Бригадир. Мрачно оглядев происходящее, он вызвал Боцмана в соседнюю комнату.

 – Сходи за лопатами, – распорядился босс.

 – На хера? – удивился браток. – Сразу в машину и положим.

 – Тащи сейчас, а то… забудем, как в прошлый раз.

 Вообще-то лопат им забывать еще не доводилось, но спорить Боцман не решился и двинулся в подсобку.

 Бригадир же лишил своего бойца его доли физиологического удовольствия все из-за того же, теперь уже угрожающе нарастающего чувства, что они опаздывают.

 Боцман приволок две лопаты, и сибиряк взглянул на них с некоторым омерзением – обе были в засохшей грязи, а на одной остались следы крови, да еще с пучком волос: предыдущую девицу пришлось добивать прямо в ее могиле.

 Бригадир вспомнил, как это сделал Боцман, и сейчас его чисто по-крестьянски возмутило, что работники так нерадиво обращаются с инвентарем.

 «Помыть за собой не мог, – с неприязнью подумал он о Боцмане, и почему-то пришла в голову совсем уж дурная мысль:

 – Вот тебя бы самого этой лопатой да по башке».

 Пуля была, видимо, небольшого калибра – она прошила затылок Бригадира и вышла меж глаз, не совершив более никаких разрушительных действий – вроде разбрызгивания мозгов по стене.