Останавливаюсь. Требование часового свято. Гляжу с огромным и совсем не праздным любопытством на грузовик с закрытым фургоном. В моё время их кунгами называли. На крыше фургона тощим по-зимнему безлистным деревом раскинулась антенна. Явно радиоантенна, только я здесь такой никогда не видел. Что это значит?

— Что это такое, боец? — киваю на машину с такой необычной оснасткой.

— Не положено, товарищ генерал армии, — невпопад, но вполне понятно, отвечает часовой, молодой, худенький, немного лопоухий красноармеец. Впрочем, полных в этом времени я вижу только людей, начиная с полковника или сопоставимых гражданских чинов.

— Зови своё начальство.

Начальство в виде капитана, явного «пиджачка», откликается на зов часового, но моё любопытство тоже удовлетворять отказывается. Сначала не уверенно, генеральское звание внушает, но потом всё твёрже. Штатский, сравнительно недавно надевший военную форму, видно из инженеров, однако порядки уже усвоил.

По виду несолоно хлебавши удаляюсь. Только я уже узнал всё, что мне нужно. А подробности мне расскажут.

16 апреля, среда, время 18:45.

Большая Лубянка 2, главное здание НКВД.

— И что тебе понадобилось от польской шляхты? — первым делом после всех приветствий, когда я занял самое удобное кресло, спрашивает Берия.

За это я его одобряю. При его должности что самое главное? Информация. Информация обо всём и обо всех.

— Сначала скажи, зачем я тебе понадобился? Про шляхту ты мог по телефону спросить.

— Скажу, — пенсне поблёскивает на меня вполне мирно, — новости есть. И не одни. Но всё-таки сначала ты.

— Для завязки разговора? — слегка усмехаюсь, — тогда слушай. Приезжают в гости к деревенскому Ване пара друзей, Вася и Петя. Сидят они в садочке, пекут картошечку на костерке, уху варят, самогонкой балуются…

Лаврентий Палыч сначала хмурится, но легкомысленный анекдот увлекает.

— Кончаются дровишки, Ваня и говорит: Петь, сходи в сарай за дровами. Петя заходит в сарай, бам! На выходе из сарая, бам! Принёс несколько поленьев. Под обоими глазами по синяку. Потом история повторяется с Васей. Сидят они, украшенные парой блямб, посматривают на Ваню. В третий раз, настаёт его очередь, идёт Ваня за дровами. Заходит — бам! Выходит, и ни звука. Друзья удивляются, почему у них по два фонаря, а у Ивана только один.

— И почему? — не выдерживает напора интриги Берия.

— А потому, отвечает Иван, что только городские могут на одни и те же грабли два раза подряд наступить.

С удовольствием артиста, сорвавшего аплодисменты, гляжу на мелко хихикающего Берию.

— Понял теперь, зачем я шляхту тряс?

— Ты всё-таки поясни, — требует нарком.

— Я хочу быть умнее этого Ваньки. Только дураки учатся на своих ошибках, умные учатся на чужих. Вроде бы нам всё известно, но вот лично я много интересного узнал. И нового.

Берии не надо меня поторапливать. Молча ждёт.

— Лаврентий, давай по чайку, — моё предложение проходит сразу. Пока его готовят, продолжаю рассказ.

— Немцы отработали эффективную схему неожиданного нападения. Если они решат начать с нами войну, сделают точно так же, как с поляками. Следи внимательно, Лаврентий. Первое, они за два-три дня до начала забрасывают диверсантов. Их задача порушить линии связи и подготовиться к захвату важных мостов на направлениях главных ударов. Второе. Мы не знаем точной даты нападения, но точное время суток знаем. Это время восхода солнца, или несколько минут до него…

— Почему? — Берия не выглядит непонимающим, но ему нужны ещё доводы.