— Внимание, взвод! — лейтенант командует, отползая назад. — Все сдали назад!

Подразделение так себе, но и тратить его попусту не след. Сейчас будет миномётный обстрел, надо выводить людей. Тут нет никаких укрытий и окопов отрыть никто не успеет. И вообще, побегать сегодня придётся.

11 июля, пятница, время 06:25

городок Пабраде на линии Вильнюс — Швенчонеляй — Даугавпилс.

407-ой стрелковый полк 108-й стрелковой дивизии, частично базирующийся в Пабраде, сдавать город не собирался. Ещё чего! И местность очень способствует обороне. Сам городок находился западнее и железной дороги и речушки, протекающей вдоль неё. Даже взятие городка не избавляло гитлеровцев от трудностей, и взять его ещё надо.

«Чистая» ликвидация дальних постов специальными егерскими подразделениями немцам не особо помогает. Один пост успел пустить вверх красную ракету и внезапное нападение в полной мере не удаётся.

— Мне защищать город до последней возможности? — комполка спрашивает по телефону напрямую командующего Анисимова.

— Нет. Твоя задача: нанести фашистам максимальный урон и сберечь личный состав. Урон обязателен и если он по-настоящему велик, то и за потери я тебя ругать не буду. Всё понял?

— Да, товарищ генерал.

Вот и началось веселье. Танки немцы использовали не во всех точках атаки. В Пабраде танки применялись. Комполка просматривает все доклады и морщит лоб. Один из постоянных приказов Анисимова: внимательно изучать немецкую тактику и строить свою контртактику.

С запада вермахт быстро зацепился за окраину. Два танка стоят на поле, испуская грустные дымки, зато остальные четыре, бодро тарахтя гусеницами, подступают всё ближе. От батареи полевых 76-мм пушек целой остаётся одна. Бойцы с лихорадочной быстротой закатывают её в чей-то садик, мимоходом ломая штакетник.

Удачная позиция последней пушки обходится наступающим ещё в один танк. Сунувшийся вслед автоматчикам по соседней улице Т-III с расстояния сотню-полторы метров получает убийственно точный фугасный снаряд прямо в боковой люк. Атака тут же захлёбывается. Ударная группа автоматчиков, теряя камрадов, откатывается назад.

На северной окраине жмётся к забору поближе к стоящим за ним деревьям немецкий Ганомаг с притороченным к нему же трофейным эрликоном.

— Тащ сержант! — тревожно кричит солдат из расчёта. На близкий перекрёсток выбегает группа красноармейцев и прячется за угловым домом. Стучит танковый пулемёт. Завершить манёвр удаётся только пятерым, трое падают на асфальт, заливая его кровью.

«Тащ сержант», он же командир и наводчик зенитного расчёта уже крутит ручки, опуская задранный ствол пушки. Так что, когда грозно гремящий Pz.t(38) выползает на перекрёсток, по нему хлещет густая стальная метла. Зенитные пушки вещь в наземном бою жуткая. Созданные для стрельбы по высотным целям, они мечут снаряды с немыслимой для обычной артиллерии частотой и скоростью. Калибр 20 мм маловат будет? Чёрта с два! С близкого расстояния в борт любой танк будет пробит. Какая там броня? 30 мм? Слабо. Даже 12,7 мм ДШК пробьёт.

Попавший под раздачу чешский танк не имел ни бортовой брони в 30 мм и никаких других шансов. Снаряды эрликона яростно рвут его в куски. И не только его. В сторону, разобранный на части, отлетает неосторожный пехотинец в серо-зеленой форме.