— Иван Семёныч, ты меня скоро совсем без крыльев оставишь. Я уже полутора эскадрилий лишился, — голос полковника мрачен.

— А шо я могу сделать, Пётр Иваныч? — характерно гэкая, спрашивает Никитин. — Мои танки не летают. Не будете летать, меня затопчут.

— Запроси подкреплений…

Это командарм сделать мог. Он звонит Копцу, тот Рычагову, сгребающему себе все ресурсы, и ставит перед фактом: пришло время делиться. Рычагов энтузиазма не проявляет.

— Иваныч, я зелёных новичков в бой бросать не буду, — сказать так командующему ВВС он мог не только по старой памяти начальника главупра ВВС РККА. Он напрямую подчинялся Павлову, а не Копцу.

Пришлось Копцу звонить Павлову, а уж тот говорит с Рычаговым.

— Паша, давай так, — говорит генерал своенравному подчнённому, — ты возьми, у кого хочешь, трёх самых опытных пилотов. Запрещаю тебе забирать только командиров полка и выше. Комэсков можешь брать. Сформируй три эскадрильи с ними…

— Дмитрий Григорич, на это месяца три надо! — стонет Рычагов.

— Три месяца вбей в три дня, — Павлов голоса не повышает, но тон твёрже стали, — война идёт, Паша. И не перебивай, я тебе дело говорю…

— Сформируешь три эскадрильи из самых лучших. Это у тебя будет выпускной класс. Ты ж сам знаешь, пока лётчик не побывает в реальном бою, он не лётчик. Пятнадцать минут боя неделю обучения заменят. Да, будут потери. Но будут и победы. И ты в итоге получишь опытных асов. Пусть даже из трёх эскадрилий останется одна. Но это будет эскадрилья экстра-класса, понимаешь? Со звёздочками на каждом борту.

Рычагов молчит, переваривая, в общем-то, тривиальные аргументы. Он просто не смотрел на дело под таким углом…

— Да, да, — подтверждает его размышления Павлов, — относись к этому, как к форме обучения. Ротируй своих ребят, пусть перенимают опыт друг у друга. Организуйте съёмки воздушных боёв. И с земли и с воздуха.

— Самолётов мало, — бурчит Рычагов и Павлов на том конце провода понимает, что дожал своего любимца Пашку. Надо же, такая возможность обкатывать своих парней в реальном бою, а он упирается.

— Так та ремонтная группа с авиазавода работает ведь? Они ж по тридцать движков в неделю делают.

— Ну… да, делают, — признаёт Рычагов, — там моторесурс процентов в восемьдесят, конечно…

— Вот и славно. А самолёты ещё будут, не волнуйся. Я ж тебе три десятка наших, но трофейных подбросил? Забыл уже, гад неблагодарный!

Рычагов смеётся, слегка смущённый, а Павлов заканчивает.

— Жёстко проинструктируй своих. Схваток с мессерами избегать всеми силами. Только с большим численным перевесом и если деваться некуда. Никитину на мессеры наплевать, ему бомбардировщики досаждают. Вот пусть твои ребята на лаптёжниках и тренируются.

Да, тренажёр отличный, думает Рычагов, кладя трубку. Медленный, неуклюжий, но вооружённый, так что и повертеться надо. Самое то для новичков.

Через три дня к 11-ой авиадивизии присоедяются три эскадрильи из формирующегося воздушного корпуса, пока не имеющего своего номера.

20 июля, воскресенье, 8 часов утра.

Штабной вагон бронепоезда «Геката».

Пробежался по лесу, поупражнялся на ветке, как на турнике, облился водой, хорошо! Теперь сижу, завтракаю и трофейным кофе заряжаюсь с Сергачёвым. Как говорится, хорошо жить ещё лучше, чем просто жить.

Мой округ, мой фронт — сложный боевой комплекс, который я и мои генералы постоянно совершенствуем. Вот сейчас сижу и думаю, подчинить ли эскадрилью транспортной авиации воздушно-десантной бригаде или нет? Каждые четыре самолёта ДБ-3 или трофейный юнкерс могут перебросить роту с лёгким вооружением.