Обвожу всех злым взглядом, мой голос начинает неприятно лязгать.

— Никому доклады по гражданским линиям не принимать! Только по радио или своим линиям связи, которых пока нет. Хотя уже есть с Пинском. В ближайшее время будет с Брестом и Кобрином. Но вы этими линиями всё равно пользоваться не будете. В мирное время.

Дальше тон сбавляю. Всегда так со мной происходит, когда объясняю детали.

— Доклад должна делать каждая армия два раза в сутки, если нет происшествий. Утром и вечером. Сделайте расписание. Девять ноль ноль — 3-я армия, девять двадцать — 10-ая армия, потом 4-ая и 13-ая. Вечером так же. И каждый день пусть докладывают. А с восьми до девяти утра корпуса пусть шлют доклады по радио в штабы армиям.

Делаю паузу. Догадается или нет? Ожидание безрезультатно.

— Так, значит, не догадываетесь, товарищ генерал-майор? — смотрю на начальника связи с сожалением, — вы будете слушать доклады корпусов в штабы армий. И если ничего не услышите, то сами знаете, что надо делать. Или этого тоже не знаете?

— Знаю, товарищ генерал армии, — тускнеет генерал.

— Можете пользоваться радио в течение дня. Например, анекдот какой-нибудь можете рассказать начальнику связи армии. Только смотрите, — грожу пальцем, — анекдот не должен быть антисоветским.

От такой шутки мой генерал зеленеет. Остальные тоже скукоживаются. Кажется, я лишку хватил. Зато идея появляется.

— Хорошая идея родилась только что, — извещаю радостно, — рассказывайте анекдоты про Гитлера. Пусть немчура слушает.

Тягостное впечатление сглажено. Мы собрались в субботу, как у всего советского народа, у нас семидневка. Шесть рабочих дней, воскресенье — выходной. Хотя у нас редки выходные даже в воскресенья.

Дальше на очереди инженерная служба. Мне надо торопиться, вечером совещание в Главном военном совете с участием Сталина. Вчера известили. Вот и тороплюсь загрузить всех по самую макушку.

Если я не буду убивать по несколько зайцев за один выстрел, ничего не успею. У меня масса лёгких неисправных танков. На лом их. Но не всё, пушки у них в порядке, как и ряд простых механизмов. Я задумал сделать облегченные огневые точки из танковых башен. Укрепить их защиту, наварить второй слой брони через промежуток к основной. Пространство между ними засыпать гравием. Попробовать, конечно, надо, какой калибр такая защита выдержит. Крупнокалиберную пулю точно сдюжит.

— Понятно вам, товарищи генералы? — займутся этим двое. Главный инженерный генерал-майор Васильев и такой же генерал по УРам Михайлин.

— Надо глубоко продумать систему обороны. Усилить этими точками ДОТы, к которым могут подобраться пехотинцы. 45-мм пушками можно прямо по ДОТу шмалять, ему ничего не будет, а враг будет уничтожен. Возможность круговой обороны обеспечиться тем, что вы сохраните возможность вращения башни. Остальное железо от танка пустите на «стакан», который будет под башней и не слишком длинный выход наружу, либо в ДОТ, либо в другое место. Понятно?

— Сколько таких «стаканов» со «шляпкой» делать?

— Сделайте десяток. Поставьте на место, начав с Гродненского УРа. Опробуйте. Если пойдёт, мы две-три сотни лёгких неисправных танков на это пустим. Двигатели не выбрасывайте. Обдумайте возможность их восстановления. Если мы решим эту проблему на наших заводах, сильно поднимем боеспособность всего округа. Это моторесурс танков, автомашин, тракторов, возможно, самолётов.