— Что за бумаги прячешь от меня? — спросила Нана, стоя спиной ко мне. — Не завещание?

— Предполагается, что это смешно?

— Нет, сынок, ничуть не смешно. Печально, очень печально.

Она поставила нам тарелки и села напротив меня. Как в течение многих лет.

— Вряд ли тебе понравится то, что от меня услышишь, — сказал я.

— С каких пор тебя это останавливает?

— Видишь ли, я уже довольно долго занимаюсь частной практикой. А перемены мне полезны. Они мне почти всегда нравятся.

Нана склонила голову и хмыкнула:

— Алекс, мне это совершенно не нравится. Пожалуй, я пойду в свою комнату и лягу в постель.

— К тому же мне кое-чего недостает.

— Мм, конечно. Чтобы в тебя стреляли и промахивались. Стреляли и попадали.

Не знаю, каким образом Нана могла облегчить этот разговор, но она и не пыталась.

— У меня были основательные причины уйти из полиции.

— Были, Алекс. Ты забыл о них.

— Нана, я не из тех, кто работает только ради денег. Моя работа, плохо это или хорошо, представляет собой часть меня. И эта часть в последнее время исчезла. Вот так обстоят дела.

— Не могу сказать, что я этого не замечала. Но скажу тебе кое-что другое. Исчезло еще многое. Телефонные звонки по ночам. Беспокойство о том, когда ты вернешься домой — если вернешься.

Этот разговор продолжался довольно долго. И меня удивило, что я постепенно все больше утверждался в том, что мне нужно делать.

Наконец я отвалился от стола и вытер руки бумажной салфеткой.

— Знаешь что, Нана? Я тебя очень люблю. Я старался сохранять мир. Старался все делать по-твоему, но, заметно это или нет, ничего не получается. Я буду жить своей жизнью так, как должен.

— Господи, что все это значит?! — Она всплеснула руками.

Я встал. Сердце у меня частило.

— Что бы ни значило, скажу тебе, когда все будет позади. Извини, но сейчас больше ничего сказать не могу. Спокойной ночи.

Я собрал бумаги, повернулся и пошел к выходу.

Ее смех остановил меня. Сперва это было негромкое фырканье. Я обернулся, и что-то в выражении моего лица вызвало у нее взрыв хохота.

— В чем дело? — пришлось спросить наконец.

Нана почти овладела собой и шлепнула ладонями по кухонному столу.

— Смотри-ка, кто воскрес из мертвых! Алекс Кросс!

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

На другой день мы занимались обычной оперативной работой — вместе с Сэмпсоном опрашивали людей возле Кеннеди-центра. И тут мне позвонила Бри.

— Вы не пожалеете, если оставите свое занятие и приедете сюда.

И прекратила разговор без приветствия или прощания.

— Что случилось? — спросил Сэмпсон, но увидел на моем лице только выражение замешательства.

— Что-то. Вот и все, что я знаю. Поехали.

Войдя в кабинет, мы обнаружили Бри у компьютерного терминала.

— Пожалуйста, скажи, что мы вернулись не для раскладывания пасьянса, — обратился к ней Сэмпсон.

— Догадайтесь, у кого есть блог? — хмуро произнесла Бри. — Мне сообщила о нем по телефону женщина-репортер. Она очень удивилась, что я впервые об этом слышу.

И откинулась назад, давая нам пройти.

Первая страница была простой и впечатляющей. Черной с белыми буквами. В верхнем левом углу — мультипликационное изображение телевизора с чем-то напоминающим атмосферные помехи на экране. Текст белыми печатными буквами «МОЯ РЕАЛЬНОСТЬ» вспыхнул, исчез, потом появился снова, как титры в телепередаче. Под ним надпись — «Первый канал», «Второй канал», вплоть до восьмого.