— К сожалению, нет.

До того как движение по парковой дороге возобновилось, мне удалось поговорить еще с четырьмя свидетелями. Подведением итогов придется заняться попозже; я получил в течение первых критических часов столько сведений, сколько сумел. Надеялся, что они помогут, в чем, однако, уверен не был. Для того, кто устраивает натурные зрелища, этот убийца очень хорошо заметал следы.

Через несколько минут Бри, Сэмпсон и я сошлись на западном конце пешеходного моста, куда убежал убийца, — во всяком случае, по словам нескольких свидетелей.

— Там все кусты истоптаны. — Сэмпсон указал на невидимые с дороги заросли высокой травы. — Насколько нам известно, он прятал там мотоцикл или что-то еще. Пока мы больше ничего о нем не узнали.

— Кстати, он не оставил открытки, — добавила Бри.

— Это несколько странно, — сказал я. — Он просто забыл оставить свою подпись?

— Или изменил модель поведения, — предположил Сэмпсон.

— Или, — я наконец высказал то, что довольно долго не давало мне покоя, — это был другой человек.

Тут зазвонил сотовый телефон Бри. Она стала слушать, и лицо ее не могло быть более мрачным.

Наконец она взглянула на нас:

— Так вот, он снова нанес удар. Произошло еще одно убийство.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

Убийца приехал на стадион «Федэкс» в Лендовере, штат Мэриленд, за два часа до начала первого футбольного матча в этом сезоне. Взял бутылку содовой и булочку с сосиской, потом осмотрел магазин «Зал славы», хотя не собирался ничего покупать — он не являлся фанатом «Краснокожих», это был не его родной город, — но хотел смешаться с толпой болельщиков.

Во всяком случае, на какое-то время.

А потом он хотел выделиться. По-настоящему. Совершить убийство. Сыграть роль в четвертом сюжете.

Уголком глаза он видел, как футболисты разминаются — посылают мяч высоко в воздух, бьют по подброшенному мячу, пытаются забить гол. Все места на стадионе будут заполнены — как всегда на матчах «Краснокожих» в родном городе. Списки очередников на сезонные билеты велись уже около тридцати лет.

А убийца очень любил большую толпу зрителей своих сюжетов.

Особенно пылкие фанаты, молодежь, пели «Ура „Краснокожим“», немного не в лад, с непристойными выражениями, что казалось странным, поскольку в толпе было много детей. Так называемые суперфанаты надели яркие парики, куртки в горошек и пластиковые свиные рыла. Кое-кто из них курил очень длинные сигары, что делало их свиные образы еще более впечатляющими.

Убийца не зашел так далеко в своем облачении, но надел кепку и джемпер «Краснокожих», раскрасил лицо в цвета этой команды — красный и белый. Персонажем его был недовольный фанат по имени Эл Яблонски. Роль хорошая, серьезная.

Девяносто с лишним тысяч фанатов заполнили стадион и ждали Эла Яблонски. Только еще не знали этого.

Перед началом игры жены футболистов выбежали на ярко-зеленое поле — массы развевающихся волос и подскакивающих помпонов, красные облегающие топы, короткие белые шорты. «Типично американское семейное развлечение», — подумал убийца.

— Готовы к футболу?! — прокричал он с трибуны. — К настольному?!

Несколько фанатов вокруг него рассмеялись знакомым фразам из телесериала «Футбол в понедельник вечером». Эл Яблонски знал своих зрителей и свою игру.

Над контрольной кабиной табло стадиона шла громадная надпись. Убийца знал путь к ней и подошел туда, когда обладательница сопрано с базы морской пехоты в Квонтико запела национальный гимн.