— Ну, хорошо, — свернул тему Быстроглазов. — Мы остаемся у вас на ночлег. Ведите в расположение.

— Понял. Только вы идите за мной след в след, потому что здесь повсюду мины. Если шагнете в сторону, я за последствия не отвечаю.

По тропе, усыпанной битыми камнями, поднимались двое. Шли в ногу: раз-два, раз-два. Один дурачился, а другой верил, что вокруг мины.

Дошли до бочек. Зрелище, открывшееся Быстроглазову, привело его в уныние. Боец со спущенными штанами сидел на корточках на «минном поле» и старательно тужился. Увидев подполковника, он вскочил и, натягивая на ходу штаны, побежал к минометной яме и нырнул под маскировочную сеть.

— У вас что, туалет на минном поле? — с подозрением спросил подполковник.

— Когда как, — уклончиво ответил Грызач. — Бойцы тут каждый камешек знают и скачут между ними, как зайцы по пашне.

— А вы почему в таком виде, товарищ старший лейтенант? — начал сердиться Быстроглазов. — Где ваши погоны? Где ремень? Где подворотничок? И почему вы такой грязный? Постираться негде?

— Так точно, негде. Была баня, так три месяца назад звено «грачей» бомбовыми ударами разнесло в щепки — приняли баню за духовскую огневую точку. Вот видите, штаны тлеют? Это мы дымом себя обозначаем, чтобы еще раз не шизданули.

— Вы, старший лейтенант, дурак или только притворяетесь? — на всякий случай спросил Быстроглазов.

— Нет, я командир гранатометного взвода Грызач, — как ни в чем не бывало ответил офицер. — Сижу на этой «точке» безвылазно уже полтора года…

— Ладно геройствовать! — строго приструнил офицера Быстроглазов. — Подумаешь, подвиг совершил! Мы, между прочим, тоже не в санатории отдыхали. Только что из-под обстрела, чтоб вы знали. И бой был жестоким! — Подполковник придал голосу твердость. — Офицеры и солдаты проявляли образцы мужества и самоотверженности… — Он осекся, почувствовав, что начинается скатываться на пафос. Но, черт возьми, а как сказать о том, что было, другими словами, да чтоб не фальшиво получилось? Кто-нибудь знает?

— Я в курсе, — ответил Грызач доброжелательно. — Двести седьмая бээмпэшка от нашей роты стоит на блоке. Надеюсь, мои бойцы хоть немножко помогли вам? А я, честно говоря, впервые вижу у нас здесь подполковника из политотдела дивизии. Как говорится, добро пожаловать! Располагайтесь. Будьте как дома.

— Вы нас… кхы-кхы! Вы нас покормите? — спросил Быстроглазов. У него почему-то стало першить в горле — то ли от едкого дыма, идущего от тлеющих штанов, то ли вдруг подкрались к горлу и цепко схватились за трахею, не давая вздохнуть, жалость и стыд.

— Покормим, — пообещал Грызач, повернулся к костру и гаркнул: — Курбангалиев!! Доставай красную икру, салями, коньяк, свиные обивные, маринованные грибочки и накрывай стол!

— И вот еще, — добавил Быстроглазов, с содроганием глядя на широколицего бойца в лоснящемся от кулинарного жира свитере, который вываливал в чадящие жестяные коробки прессованные комки перловой каши. — Надо организовать ночлег.

— Организуем. Персонально вам предоставлю нары в нашем офицерском общежитии… Осторожно, голову пригните!

Грызач предусмотрительно приподнял край маскировочной сети, на которой, словно вяленая рыба, висели задеревеневшие дырявые носки — штук семь.

— Стирать негде, — пояснил он, — так мы их выветриваем и прожариваем на солнце.