– Нет-нет, милая, – ответил сенатор. – Со мной все в полном порядке.

– Не верю! Что…

– Да скажи же ей правду! – рявкнула матриарх.

Сенатор вздохнул, на его лице проявились морщины: он, похоже, не обновлял свою фальшь-молодость с того самого дня, как Сидонию вызвали в Хризантему.

– Хорошо. Видишь ли, я впал в немилость, но опасность грозит не мне…

– Она грозит тебе, Сидония, – закончила за него матриарх.

– Мне?! – Дония в ужасе отшатнулась и бросила на меня беспомощный взгляд.

– Не бойся. – Я шагнула к ней.

– Мама, я в опасности? – Сидония расплакалась.

– Тебя вызывают в Хризантему пред очи нашего императора, – пояснила матриарх. – Чтобы ты ответила за все глупости, совершенные твоим отцом. Но мы тебя не выдадим.

Кем-кем, а дурой Сидония не была. Она тут же связала все воедино: изменения в моей внешности, наши совместные уроки и, наконец, вызов в Хризантему.

– Нет, – выдохнула она.

Сенатор подошел к дочери и похлопал ее по плечу.

– Твоя мать разработала план, как уберечь тебя от гнева императора. Мы никуда не отправим тебя, солнышко, не подвергнем такому смертельному риску. Вместо тебя к императору отправится дьяболик.

– Нет, – повторила Дония, замотав головой, и кинулась мне на шею. – Ни за что!

– Все будет так, как скажу я, – заговорила матриарх. – Неужели ты не соображаешь, Сидония, что дьяболики нужны именно для этого? Мы купили Немезиду для защиты нашей дочери, нашей наследницы. И теперь она готова помочь нам тебя спасти.

– Все именно так, – заверила я Сидонию.

– Получается… Немезида станет заложницей у императора? – спросила она, сжав мои пальцы.

– Мы надеемся, что она станет воспитанницей при дворе. Думаем, никто ей там не причинит вреда.

– А если император вызывает меня затем, чтобы казнить? – зарыдала Сидония, глядя на меня. – Что тогда?

– В таком случае ты останешься живой и невредимой, – просто ответила я.

– Сидония, будь умницей, – продолжал увещевать дочь сенатор. – Немезида – не наша наследница, она – наше имущество.

– Нет. Нет, нет и нет! – испуганный взгляд Донии метался от матери ко мне. – Я не позволю! Даже если сначала тебе удастся ввести их в заблуждение, наверняка потом кто-нибудь догадается, кем ты являешься на самом деле.

– Каким образом? – Я демонстративно оглядела себя. Теперь во мне не было ничего, что наводило бы на мысли о дьяболике.

– Никто не сможет заподозрить, кто она такая, – возразила матриарх. – Им и в голову не придет, что кто-то посмел оставить в живых своего дьяболика, не говоря уже о том, чтобы отправить его ко двору вместо собственной дочери. Немезида достаточно умна, она справится. Идеальный план.

– Это если она там не умрет! – закричала Дония, вцепившись мне в руку. – Ты этого не сделаешь, Немезида! Я запрещаю! Я не позволю тебе рисковать собственной жизнью вместо меня! Мама…

Она повернулась к матери, но наткнулась на холодный и твердый, словно железо, взгляд матриарха, в то время как на лице сенатора застыло безмятежное равнодушие.