Подойдя к двери в свою квартиру, Шурик нажал кнопку звонка, удивленно и недоуменно постоял, потом вспомнил, как будили бабушку Анфису Поликарповну в поезде, ещё несколько раз позвонил и обречённо прошептал:

— Всё ясно. Бабушка спит невообразимо крепко.

— А почему ты ключ не взял? — сердито спросил дядя Коля. — Она же предупреждала нас вчера, что спит долго. Неудобно старого человека беспокоить. Как ты мог забыть ключ?

— Нет, не забыл, — сквозь зубы и тоже сердито ответил Шурик и с отчаянием добавил: — Я просто не знал!

— Чего — не знал?! — изумился и возмутился дядя Коля. — Что двери на ключ закрываются, не знал?!

— Я ни разу в жизни не открывал дверь ключом! Да, да! — растерянно, чуть не плача, воскликнул Шурик. — Мне ни разу в жизни не доверяли ключа! Так и говорили: ему, то есть мне, нельзя доверять ключ! Вот об этом-то я и забыл! Забыл о том, что мне никогда ничего не доверяли!

— Вот это ерундистика самая обыкновенная, — угрюмо заключил дядя Коля. — И мне над собой много работы предстоит, да и тебе не меньше. А с дверью надо что-то предпринимать…

Шурику захотелось немножечко, совсем чуть-чуть-чуть, поплакать от обиды и беспомощности, и, чтобы сдержаться, он забарабанил в дверь правой рукой, а левой беспрестанно нажимал кнопку, приговаривая:

— Проснись, бабушка! Проснись, бабушка! Проснись, бабушка!

И ещё ему было очень стыдно за свою житейскую неприспособленность. Словно почувствовав его состояние, дядя Коля погладил мальчика по взъерошенной голове, сказал:

— Не надо зря шуметь. Сие, видимо, совершенно бесполезно. Завидным сном обладает уважаемая Анфиса Поликарповна. И не будем сетовать на превратности нашей судьбы, а обмозгуем, как нам выкрутиться из этой истории. Перестань, перестань! — попросил он, когда Шурик снова начал стучать и звонить. — Понимаешь, я бы мог… стукнуть, но, по-моему, скорее дверь вылетит, чем проснется уважаемая Анфиса Поликарповна… Итак, решим первый вопрос: можем ли мы сейчас уйти по своим делам?

— Боюсь, что её нельзя оставлять одну, — подумав, ответил Шурик. — Значит, нам нельзя сейчас идти по своим делам. Значит, надо проникать в квартиру.

— А если тебе остаться здесь?

— Нет, нет, одного я вас не пущу! Я хочу действовать вместе с вами! Я вам помогать хочу!

— И мне с тобой надёжнее, — дядя Коля опять погладил Шурика по взъерошенной голове. — В предельно нелепое положение вверг нас рок.

— А если всё-таки нам пойти? — нерешительно спросил Шурик. — Во-первых, мы можем вернуться, когда она ещё будет спать. Во-вторых, ничего особенно страшного не случится, если она проснется без нас и немножко нас обождёт. Ведь самое-то главное сейчас — это идти со Свинкиным в милицию, выяснять судьбу ваших документов! Ведь сегодня может решиться ваша футбольная судьба!

— Сознаю всю ответственность момента, — торжественным тоном согласился дядя Коля. — Жить не могу без футбола! Но… но спокойствие уважаемой Анфисы Поликарповны, — продолжал он уже с явным сожалением, — не имеет к этому никакого отношения. Мы не имеем ни малейшего морального права по своей вине беспокоить старого человека.

Шурик ещё несколько раз машинально позвонил, постучал, потом долго молчал, склонив набок взъерошенную голову, и признался:

— Не понимаю. Почему нельзя ей побеспокоиться немножко по нашей вине? Мы-то по её вине беспокоимся, да ещё как!

— Уважаемая Анфиса Поликарповна старше нас. И почему она обязана хотя бы и немножко беспокоиться по нашей вине?

— Но ведь мы-то ни в чём не виноваты! То есть виноват во всем один я! А решается ваша судьба! А бабушка всё равно спит! — не сдерживая раздражения, говорил Шурик.