|
Вадим украдкой стал рассматривать основных игроков. Один из них был кавказец лет под пятьдесят, его одутловатое лицо покрывала черная с проседью щетина. Знать, брился последний раз утром, — эти ребята чисто выбритыми выглядят только первые часа два, правильно мусульманство запрещает мужчинам брить бороду. Кавказец с истинно восточным терпением ставил все время на одну и ту же комбинацию, верно рассчитав, что рано или поздно она выиграет. Но, черт возьми, рулетка — вещь непредсказуемая, тут может двадцать раз подряд выходить красное, и хотя это бывает редко, но ведь случается же. Рядом с кавказцем стоял щуплый на вид еще совсем парнишка, который сейчас как завороженный смотрел на крутящееся колесо рулетки. Третьей была небольшая вьетнамочка с темным некрасивым лицом и носиком картошкой. «А кто-то говорил, что вьетнамки красавицы, — подумал Вадим. — Смотреть не на что. — Он перевел взгляд на славянку-крупье. — Хотя и наши ничем не лучше», — мрачно констатировал он. Вьетнамка играла очень азартно. Нет, она не сжимала кулаков, как небритый кавказец, не покрывалась красными пятнами от нервного напряжения, как русский парнишка, но было что-то в цепком взгляде на бесстрастном лице, что выдавало бешеный азарт. Вспомнился виденный у кого-то на видаке «Охотник на оленей» и вьетнамское развлечение — нечто среднее между тотализатором и клубом самоубийц. И кто бы мог подумать еще десять лет назад, что вьетнамские друзья, которых держали чуть ли не за младших братьев чукчей, на самом деле такие хваткие деляги и азартные игроки. Тем временем рулетка замедлила вращение и шарик остановился на семнадцати. Кавказец проиграл, вьетнамка тоже, а парнишка выиграл. При этом красные пятна у него на шее стали еще ярче. Он сгреб фишки, вынул сигарету и закурил. Вадим нащупал в кармане деньги. На несколько фишек хватит. «Что ты делаешь! — закричал внутри кто-то. — Нельзя! Ты слышишь? Нельзя!» Но Вадим только отмахнулся от назойливого голоса. — Делайте ставки, — бесстрастно сказала кукла-крупье. Вадим поставил на красное — и выиграл. «Теперь хоть домой поеду на такси, как белый человек», — подумал он и поставил половину фишек на зеро. Проиграл. Он делал ставки еще и еще, выигрывал и проигрывался почти до конца, затем снова отыгрывался, пока вдруг не почувствовал во всем теле свинцовую усталость. «Сколько времени? — спросил он сам себя и, посмотрев на часы, себе же ответил: — Почти пять. Утра». Надо было ехать домой. Выходя из казино, Вадим дал себе слово, что больше не вернется сюда. Он пришел через три дня. Потом стал ходить через день и наконец начал появляться здесь почти каждый вечер. Взлеты и падения, как на качелях, создавали иллюзию важных событий, жизни, полной риска, бед и удач. И хотя Вадим умом понимал, что это мираж, такая жизнь затягивала все больше и казалась единственно реальной. В один из дней он продал машину — отдал за гроши, за какие-то полторы тысячи баксов. «Выиграю и куплю новую, — спокойно подумал Вадим. — Лень с этой возиться». И действительно, сначала как будто подфартило, и Вадим, взяв с собой пятьсот, выиграл три тысячи. «Надо остановиться», — мелькала мысль, но он отмахнулся от нее. Этого на нормальную тачку не хватит. А потом фарт вдруг кончился. Вернее, Вадим то выигрывал, то проигрывал, и это было больше всего похоже на какое-то жуткое испытание из древнегреческих мифов: стоило ему немного приподняться, как злой рок тут же швырял его обратно в яму. Деньги, полученные за машину, постепенно таяли — но не разом, а именно постепенно, как снег ранней весной. И нельзя сказать, чтобы Вадима это очень беспокоило. |
