Через полчаса после выхода из лагеря Флип, Марк и Роберт добрались до южной оконечности прибрежного утеса, подножие которого в тот момент было обнажено отливом. Затем они достигли обширного луга, разведанного накануне, разделявшего озеро и морское побережье. Местность показалась Марку, видевшему ее впервые, удивительно красивой. На полпути к озеру величественно поднимались букеты кокосовых пальм, немного далее заслон из живописных деревьев следовал неровностям невысоких холмов. Здесь росли чудесные хвойные — сосны, лиственницы, и среди них — около тридцати великолепных каркасов, могучих представителей семейства ильмовых, известных в Виргинии под названием каменных деревьев.

Флип и его юные компаньоны обследовали всю местность, ограниченную с востока кромкой озера. Озеро просто кишело рыбой. Чтобы ее добыть, не требовалось ничего, кроме простейших удочек, крючков или сетей; Флип обещал Марку и Роберту изготовить их, как только маленькая колония окончательно обоснуется на новом месте.

Обходя западный озерный берег, Флип обнаружил следы крупных животных, которые, видимо, совсем недавно приходили на водопой. Но ничто не говорило о присутствии здесь человека. Путешественники шли по совершенно девственной, безлюдной земле.

Через некоторое время Флип возвратился к прибрежному обрыву для тщательного осмотра южной стороны скалы, перпендикулярно вдававшейся в море. Заостренная оконечность вытянутого мыса обрывалась в нескольких шагах от растущих там каменных деревьев, образуя совсем узенькую площадку.

Осмотр скального массива проводился очень внимательно. Исследователи надеялись обнаружить там какую-нибудь выемку, достаточно просторную для поселения всей семьи. Поиски завершились удачей: Марк нашел именно то, что требовалось, — настоящую гранитную пещеру около тридцати футов в длину и двадцати в ширину. Землю в ней устилал мелкий песок, посверкивающий слюдяными крупинками. Высота пещеры превышала десять футов. Каменные стены, сильно шероховатые наверху, у основания были гладкими, будто море отполировало и сгладило прежние неровности. Вход, довольно неправильной формы, напоминал треугольник, но это наружное отверстие обеспечивало внутри достаточно света.

Марк, проникнув в пещеру, не позволил себе ни скакать, ни резвиться, ни кататься по песку — то, что непременно проделал бы Роберт, прыжки которого могли уничтожить цепочку следов, глубоко впечатавшихся в почву. Флип сразу углядел эти широкие оттиски, явно оставленные животным, опиравшимся на всю стопу, а не на кончики пальцев, как это делают быстроногие млекопитающие. Мощные конечности стопоходящего, наследившего в пещере, были снабжены крючкообразными, сильно загнутыми когтями, отметки которых четко различались на песке.

Флип не хотел пугать своих юных помощников и с самым безразличным видом стер следы. Заявив, что все это пустяки, моряк на самом деле задался конечно же вопросом: может ли пещера, которую посещает большой дикий зверь, послужить надежным убежищем для совершенно безоружных людей? Однако, исходя из сделанных наблюдений, резонно решил, что грот вряд ли являлся берлогой — вокруг нет никаких экскрементов или обглоданных костей. Визит животного, несомненно, был случайным и, вполне вероятно, больше не повторится. Впрочем, если перегородить вход каменными блоками, пещера станет безопасной. Кроме того, очаг, который необходимо поддерживать разожженным днем и ночью, неминуемо отпугнет диких зверей, испытывающих перед огнем непреодолимый страх.

Поэтому Флип решил сделать просторную пещеру основным лагерем. Тщательно осмотрев внутренние стены, моряк пришел к заключению, что они сложены из той же породы, что и скалы снаружи.