— Для меня она сплошная загадка. С одной стороны, у нее такой искренний тон, такие правдивые глаза. А с другой стороны, факты так беспощадно изобличают ее…

— Истеричка!

Глава двадцать девятая В РАЗГАРЕ ПИРА

Инженер Неберучев провозгласил тост за теток поставщиков.

За самих поставщиков уже пили. За жен поставщиков пили. За дочерей поставщиков пили. За матерей — пили.

Взрыв аплодисментов покрыл находчивый тост. Как вдруг электричество померкло. Не погасло, а померкло.

— Второе предостережение! — пробасил Дормидонтов.

— В этом ресторане завсегда так. Сперва на стол свечи подадут, дескать, скоро ресторан закроют. Потом электричество при спустят. А потом и — шабаш, просят о выводе и о выходе…

— Для нас закон не писан! — пропищал хлыщеватый инженерик, более похожий на правоведа.

— Мы еще за тещ не пили…

— И за бабушек!..

— Господа, здесь у нас нет ни бабушек, ни дедушек! — выкрикнула Жюли. — Лучше обсудим, куда мы отсюда!

— Тост за тещ и бабушек будет провозглашен у меня на квартире… — ответил Неберучев.

Платов толкнул его в бок.

— Неудобно. Ты забыл, что мы с девицами? Что скажет твоя жена? Ведь половина четвертого ночи…

— Жена в мои служебные дела не вмешивается. Она знает, что необходимо для пользы дела. Я сегодня Дорми-донтова необработанным не отпущу.

— Едем куда угодно… Ну, хоть ко мне… Но не в семейный же дом… Ведь там одна Манька-Ковбойка может такой скандал устроить… Маньку выкинем. По дороге из автомобиля выставим.

— Без Маньки Дормидонтов не тронется… А если выкинешь — разозлится…

И еще раз зычным голосом Неберучев гаркнул:

— Господа, оканчивать наш милый праздник едем ко мне. Я предупредил по телефону, чтобы все было готово!

Манька-Ковбойка взвизгнула от радости.

— Ужасно люблю бывать в семейных домах!

Дормидонтов спросил:

— Всей семьей едем, или без дам?

— Всей семьей! Всей семьей!.. Я даже советовал бы дам забирать как можно больше! Потому, что у меня дома есть запас вин и закусок. Но запаса дам не имеется!..

— Будет! Будет!.. Неберучев такой хозяйственный, что дойдет и до этого… до склада дам.

— Ты меня в склад возьмешь? — крикнула Манька.

— Нет, ты у меня все вино перепортишь…

— Ми не пьючки. Нас склядивай нах скляд!.. Ми три скляди!..

— Немок беру. Все три сестры будут лежать про запас для Карла Антоновича!..

— Я тоже лягу! — Верка-Недомерка едва держалась на ногах. — Милый Иван Иваныч, вези меня на коленях… Я так не доеду…

— Я тебя посажу на колени к шоферу!..

Жюли была правой рукой Неберучева. Она была трезвее всех, хотя и симулировала опьянение.

Ее целью было отстранить от Дормидонтова Маньку-Ковбойку. Но Дормидонтову была более по душе Манька.

Жюли пробовала было вступить с ней в сделку.

— Даю четвертную, уступи мне старика.

— Только попробуй отбить. Я тебе публично морду рас-кровяню.

— Дура. Да ведь это для дела нужно. Меня Неберучев просил замарьяжить Дормидошку…

— А мне нет дела до твоего дела. У меня свое дело.

Все уж встали с мест, шумят, уговариваются, кто с кем поедет.

Пьяная Спаржа расплакалась:

— Ни за что не поеду в семейный дом! — сентиментально закатывала полные слез глаза и повторяла:

— Ах, семья! Это святое! Я сама происхожу из семьи.