«Какая досада, что мы не смыли это проклятое пятно в спальне», мелькнуло у него в уме. Но вслух он не решился сказать этого, боясь напомнить Лидии о пережитом там.

И вообще он не осмелился расспросить ее ни о чем, боясь, что пропадет ее прелестное, полное смеха и задора, расположение духа.

Он только заметно и незаметно подливал ей в бокал шампанского, а в рюмочку ее любимый ликер «Банан де Мартиник».

— Я сегодня буду толстовкой!..

— Я вас не понимаю…

— Ну да… Муж иногда ко мне подходит и говорит: ты сегодня должна быть толстовкой..

— То есть?..

— То есть… непротивленкой…

— Вы сегодня обещаете не противиться злу…

— Да! Торжественно обещаюсь!..

— Но где вы видите зло!.. Неужели это искрящееся шампанское — зло, или этот кристалически-прозрачный ликер — зло?… Или вы думаете, что я — зло?…

— Нет… Вы добрый… Вы милый… Я раньше думала, что вы злой… Мне всегда казалось, что когда вы на меня смотрите, вы меня… раздеваете… И я все боялась, что вы начнете меня целовать…

Вино затуманило голову Лидии. Ей было жарко и она несколько раз оттягивала рукой воротник.

— Как душно…

— Ну вот… если я добрый, то меня конфузиться нечего… Позвольте, я вам расстегну воротник… Вам будет легче… Действительно, жарко… У меня тоже лицо горит…

И, не ожидая ответа, Теремовский начал расстегивать и расшнуровывать платье.

— Ну какой же вы нахал!.. Нахал и милый… Ненахальный нахал… Ну… дальше нельзя… Этого не смейте… Вот шалун…

— Молчите, непротивленка!

И все смелее и увереннее делались движения его руки. Все больше и больше крючков и кнопок сумел он победить…

Вот спустился лиф и дурманящий аромат женского тела охватил его.

Не в силах совладать с собой, он прильнул поцелуем к ее губам, плечам, шее, груди… Она нежилась, как Даная, под золотым дождем поцелуев, она жмурилась, как котенок, она вздрагивала, как Мимоза, чутко и сладострастно, болезненно сладострастно, как молодая женщина, только что пережившая истерику…

Глава восьмая НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ

На рассвете, около четырех, на лихаче подкатила Лидия Львовна к крыльцу. Дорогой она заснула на плече Теремов-ского.

Обыкновенно дозвониться к швейцару в такой час было целым событием. А сегодня он, не ожидая звонка, распахнул дверь.

Лидии Львовне не показалось это странным. Она была еще под парами шампанского и поцелуев.

Швейцар заметил, что с барыней неладно и, входя с нею в кабинку лифта, почувствовал запах вина.

Он хотел ей что-то сказать, предупредить о чем-то важном. Но раздумал.

У парадной двери ей не пришлось ждать. Не пришлось даже звонить. Дверь сама распахнулась.

Лидию Львовну ждали с нетерпением. В передней она нашла несколько незнакомых субъектов.

— Что такое? В чем дело? К себе ли я попала?

Навстречу ей шел полицейский офицер:

— Извините, сударыня. Я имею предписание произвести у вас обыск… Вот эти лица — понятые. А вот этот извозчик… Не признаете ли, вы, сударыня, этого извозчика?..

Она взглянула на стоящего в углу мужика, и опьянение мигом соскочило.

История всего этого страшного дня пронеслась перед ее глазами, она как-то вдруг поняла все и отдала себе отчет во всем зараз.

И особенно хлестнуло ей по лицу сознание, что вот она, Лидия Невзорова, урожденная Хомутова, в четыре часа ночи возвращается домой из ресторана, пьяная, растерзанная, опоганенная, со своим любовником… Да, с любовником!.