— Доброе утро! — сказала она и увидела, что Бобби оторвался от тарелки с манной кашей и сверлит его враждебным взглядом.

— О! — проговорил Харви. — Что это тут у нас за мальчик такой большой?

— Поздоровайся с доктором Спенглером, дорогой, — сказала она и, повернувшись к Харви, добавила: — Думаю, он не помнит тебя.

— Он прекрасно выглядит, Алиса. — Харви был явно благодарен за возможность высказать профессиональное мнение. — Чуточку толстоват, но во всем остальном — прекрасно.

— Что желаешь на завтрак, Харви?

— Ограничусь кофе.

Так они и сидели втроем за столом, если не в полном согласии, то хотя бы в мире.

— Не возражаете, если я закурю сигару? — осведомился Харви, доставая «Белую сову» из жилетного кармашка, набитого сигарами, и Бобби со смесью восхищения и отвращения наблюдал, как по кухне плывут пласты едкого дыма.

— Не правда ли, какой чудесный день? — сказала Алиса. — Хотя обещали дождь, но пока просто чудесно — небо такое голубое и чистое. Бобби, если ты закончил, почему бы тебе немножко не поиграть во дворе?

— Не хочется.

— Но на улице слишком хорошо, чтобы сидеть дома. Не хочешь пойти посмотреть, чем занимаются другие дети?

— Нет.

Но в конце концов он соскользнул со стула и бочком пошел из кухни, на пороге задержался и с подозрением оглянулся на Харви.

— Он действительно отлично выглядит, Алиса, — сказал Харви, когда Бобби ушел. — Видно, ты хорошо заботишься о нем.

— Он чудо. Не знаю, что бы я делала без него.

Задумчиво помешивая кофе, Харви отважился задать деликатный вопрос:

— Джордж часто видится с ним?

— Разумеется. Так часто, как желает. Да только на прошлой неделе забирал его на уик-энд — целых три дня провели в Атланте.

— В Атланте? Небось ему это стоило кучу денег.

— Думаю, да. Но это было его желание, не мое.

Это был единственный раз, когда они упомянули о Джордже, хотя разговаривали еще минут двадцать или около того. Вернее, говорила Алиса, а Харви слушал и кивал и, казалось, только ждал удобного повода, чтобы уйти. Поэтому она все говорила и не могла остановиться. Неужели все одинокие люди страдают этим? Она говорила о Париже, стараясь, чтобы ее рассказ был увлекательным, но чувствовала, что неумелое, неуверенное произношение французских названий выдает, как ей было там не по себе, — никакого удовольствия.

— …И знаешь, там есть два вокзала, названия которых звучат почти одинаково, — говорила она. — Один — «Gare de Léon», а другой — «Gare d’Orléans» на противоположном конце города; только я этого не знала. Так что, если бы не тот таксист, я бы, наверно, оказалась невесть где.

И Харви Спенглер вежливо засмеялся, разглядывая пепел на кончике сигары.

Затем она с облегчением оставила тему Парижа и обратила его внимание на необычно широкие половицы в доме, который вчера вечером не успела ему показать.

— Такие половицы есть только в подлинных домах колониальной эпохи, — сказала она. — А еще ты заметил старинные деревянные гвозди? Вместо стальных? Да, показывала я тебе замечательную старинную жаровню? В камине? Пойдем посмотришь. Только береги голову.

Низко наклоняясь, поскольку роста был высокого, а все двери — низкие, он последовал за ней в скрипучую тишину гостиной, где вместе с ней уважительно полюбовался на жаровню.