— Нет-нет, я по личному вопросу. Просто хотела узнать, когда ожидается его возвращение.

Последовало недолгое молчание. Потом:

— Насколько мне известно, его возвращение не ожидается. То есть я полагаю, он переведен в Лондон на постоянной основе.

Но Алиса была настойчива:

— Нет, уверена, что тут какая-то ошибка. Предполагалось, что он вернется через четыре-шесть недель.

— Мм. Ну, насколько я… может, желаете поговорить с мистером Камероном, нашим управляющим директором?

— Да. Соедините меня с ним, пожалуйста.

Снова жужжание, щелчок поднимаемой трубки, голос другой секретарши; затем наконец раздался громовой голос с британским акцентом:

— Камерон слушает.

— Я… я звоню, чтобы узнать о мистере Стерлинге Нельсоне. Не могли бы вы сказать, когда…

— Если вы из «Грамерси риэлти», мне нечего вам сказать. Я же совершенно ясно объяснил вашим людям, что мы ни в коей мере не несем ответственности…

— Нет, я не… это не… Пожалуйста, я…

— Если вы другие его кредиторы, то мой ответ будет таким же. Мы ни в коей мере не несем ответственности за любые задолженности, какие он мог…

— Нет, послушайте, пожалуйста. Я звоню по личному вопросу. Я… близкий друг мистера Нельсона и просто хочу знать, можете ли вы сказать, когда он должен вернуться.

Мистер Камерон громко вздохнул в трубку, и, когда он вновь заговорил, голос его был уже менее резким, словно он почувствовал, что это действительно может быть личное дело, причем деликатного свойства.

— Понимаю. Но знаете, у нас тут возникла масса, мягко выражаясь, недоразумений в связи с деятельностью мистера Нельсона. По правде сказать, вы могли бы нам помочь. Вам что-нибудь известно о его местопребывании?

— О его местопребывании?

— Ну да. Есть у вас какой-нибудь адрес в Англии, по которому он доступен?

— Нет. Нет, у меня нет…

— И вы утверждаете, что он сказал вам… вы так поняли, что он намеревался вернуться в эту страну?

— Я… да, я так поняла.

— Боюсь, вас ввели в заблуждение. Срок действия американской визы мистера Нельсона истек, и мы предпочли не беспокоиться о ее продлении. К тому же после его отъезда нас стали осаждать его кредиторы, поэтому я позвонил в Лондон. В лондонском офисе ответили, что, едва объявившись там, он тут же порвал всякую связь с фирмой, а поскольку он и адреса никакого не оставил, мы лишены возможности разыскать его. Он поставил фирму в чрезвычайно затруднительное положение, но мы ничего не…

После Алиса не могла вспомнить, как ей удалось завершить разговор; она лишь помнила, что, опустив трубку, долго сидела как парализованная у столика с телефоном. Потом бродила по дому, глядя на вещи Стерлинга, трогая их, не плача и даже не испытывая желания плакать, понимая сквозь волны боли, что таким способом Стерлинг простился с ней. «Думаю, чем проще это произойдет, тем лучше» — и уже тогда он знал, что они прощаются навсегда. Знал — наверняка знал даже до переезда в Скарсдейл и вообще бог знает как давно, — что она будет бродить одинокая, брошенная среди его подарков, и наверняка надеялся, как всегда спокойный и проницательный, что она поймет.

Но она не поняла — и потому не могла плакать. Только ходила по комнатам, садилась, вставала и снова ходила, а в голове звучал голос мистера Камерона; и отказывалась, отказывалась, отказывалась понимать.

Было уже три часа, и она, все еще продолжая ходить по дому, постепенно представляла, что будет дальше.