Все эти размышления казались парню слегка спорными, поскольку Арра была чертовски уверена в том, что на сей раз они не выживут.

«Да, Арра!..»

Тони позвонил ей от Генри, чтобы рассказать о случившемся. Дело закончилось тем, что он оставил послание на ее автоответчике. Парень знал, что Арра стояла рядом с телефоном, слушала и отказывалась увязать во всем этом еще больше.

«Какая жалость. Если ворота снова откроются, то я не оставлю ей выбора. — Фостер гадал, сработает ли шантаж. — Мол, ты должна помочь остановить Повелителя Теней, иначе я расскажу всем, кто ты такая на самом деле. Да уж, это сработало бы!»

Тони снова фыркнул. Если дело дойдет до того, что его слово будет стоять против слова Арры, его история против ее, то он побился бы об заклад: люди поверят тому, кто не рассказывает о волшебниках и вторжениях черных теней.

«Может, попытаться сыграть на чувстве вины? Сказать, что она не должна беспокоиться, потому как уже достаточно натерпелась. Пусть остается дома со своими кошками, пока мы, все прочие люди, будем погибать. Я должен что-то предпринять и без помощи Арры, просто обязан! Но если окажется, что для спасения мира недостаточно дуговой угольной лампы на шесть тысяч ватт, то этот поганый мир обречен».

Фостер шагал к задним дверям тем же путем, каким подошел к ним прошлой ночью, и посмотрел на мотоцикл Ли. Они влили в глотку актера так много водки, что тот, вероятно, отправился домой на такси. Ли сказал Чи-Би, что ничего не помнит, и это было хорошо. Тони знал: ему будет нелегко встретиться лицом к лицу с актером, помня, что произошло в гардеробной. Меньше всего он нуждался в реакции на случившееся самого Ли.

Опыт говорил ему, что парень нормальной ориентации, вспомнив с похмелья о том, как он щупал голубого, скорее всего, станет винить во всем именно этого извращенца, разозлится и взбесится, но не подумает: «Ой, у меня, должно быть, случайно не туда скользнула рука». Такова была человеческая натура. Обычно это ничуть не беспокоило Тони, но ему не хотелось доподлинно узнать, что Ли в этом отношении ничуть не отличался от прочих.

Впервые с тех пор, как он начал работать в «Самой темной ночи», Тони не ждал, когда же он увидит актера на съемочной площадке. Проблема состояла в том, что дела, касающиеся темного волшебника, ворот, тени и вторжения, были слишком сложны, чтобы как следует уложить их в голове. Зато все, касающееся Ли, там замечательно умещалось.

«О, просто охрененно замечательно! Как будто у меня мало забот и без этих мысленных инсинуаций».

Как обычно, почти все сотрудники, явившиеся на работу пораньше, собрались вокруг тележек обслуживания, лелея в руках кружки с кофе и горячие булочки. Плотники говорили с электриками, водителями, реквизиторами, кинооператорами. Это место было студийной Швейцарией, нейтральной землей. По негласной договоренности все споры приберегались для павильона звукозаписи. Киношники тщательно придерживались определенного уровня хороших манер. Люди, работавшие по семнадцать часов в сутки, были готовы на все, чтобы помочь легкому усвоению кофеина и пищи, богатой углеводами.

Тони схватил кружку с кофе и двинулся в павильон, чтобы взять свои заметки. Вчера днем он в такой спешке погнался за Ли, что не…

— Мистер Фостер! На одно слово.

Гадая, что он натворил, Тони пошел туда, где у приборной доски стояли Питер, Сордж и главный осветитель. Парень говорил себе, что эта ситуация — всего лишь стечение обстоятельств. Если он не оставил повсюду отпечатки пальцев, то режиссер никоим образом не мог узнать, что Тони был прошлой ночью возле осветительной панели.

Питер приподнял брови так, что они как будто пытались последовать за его залысинами, и протянул юноше пачку заметок:

— Полагаю, это ваше.