— Генри, вы меня слышите?

Если Грэхем мог общаться с призраками своих кузенов благодаря кровным узам, то Фостер был способен общаться с Фицроем. Их тоже связывали многолетние кровные узы.

— Генри…

Тьма.

И Карл.

Нет ответа. Во всяком случае, Тони ничего не услышал. В конце концов, Генри был сверхъестественным существом — вампиром, обитателем ночи, кровососущим не-мертвым, а Тони — всего лишь ассистентом режиссера, помогающим лепить второсортный сериал на третьесортной студии.

Он вытянул руку, провел пальцами по стене, прикоснулся к краю косяка и не смог продвинуться дальше.

Парень всем весом навалился на барьер и почти почувствовал, как сила собиралась в этом месте, чтобы остановить его. Она казалась ему физической.

Хваленая волшебная мощь, способная ухватить за задницу тварь, сидящую в подвале, вообще ни хрена не помогала.

К счастью, существовал другой способ. Уже проверенный.

— Касси! Стивен! Вы нужны мне на кухне!

— Что случилось?

Это были не призраки. Ласкающий бархатный голос нельзя было перепутать ни с каким другим. Да и тень — фонарь отбрасывал ее на дверь — помогла опознать Ли.

— Дверь открыта примерно настолько. — Тони повернулся и развел ладони сантиметров на пять. — Ноутбук вот такой ширины. — Парень раздвинул руки пошире. — Он должен стоять на боку, иначе мне его не протащить.

— Зачем тебе понадобились привидения?

— Они могут разговаривать со смотрителем.

— А ты не можешь пообщаться с Генри?

— Похоже, нет.

Футболка Тони сидела на Ли в обтяжку. Фостер уже видел Николаса в таких, только не в своей. Разница была любопытной, причем этот интерес не затрагивал определенные части тела Тони.

Темные пряди волос падали на лицо актера — теперь Эверетт не зализывал их назад каким-то специальным снадобьем. Тони смутно помнил, как схватился за эти локоны, когда язык Ли вторгся в его рот и принялся исследовать гланды.

Взгляд Николаса метался по комнате. Его глаза как будто превратились в бело-зеленые шарики. Плита, окно, дверь, стена, шкаф, раковина, потолок — что угодно, только не лицо Тони.

— Слушай, насчет того, что произошло. Я… Э-э… В смысле, это было… Это просто… Бренда… — Ли умолк.

«Старик, актеры совершено не умеют членораздельно выражаться, когда им не помогают сценаристы. Кстати, Бренда. Спасибо, что припомнил ее. Несравнимое чувство — когда тебя превращают в замену мертвой костюмерши».

Отчасти Тони желал задать Ли жару. К счастью, победили лучшие черты его характера. Но только потому, что часть мозга, соединенная с членом парня, считала, будто взмокший Николас — отличная идея. Фостер пытался отринуть эту мысль.

— Ты просто психанул. Я понял. Все в порядке. — Тони поспешил продолжить, прежде чем Ли вздумал протестовать, соглашаться или вообще что-нибудь говорить: — Но ведь нам придется разобраться с тем, что здесь происходит, — «Если мне повезет, то, по-моему, он сможет понять, что я этого не желаю, меньше всего хочу сидеть с Ли и обсуждать чувства». — Все прочее может подождать, пока мы не выберемся из дома, да?

— А что пока? Будем все отрицать? — Кажется, Ли испытал облегчение.

— Эй, мы же парни. Мы всегда все отрицаем.

«Явное облегчение, сопровождаемое улыбкой».

Поэтому Тони в ответ приподнял уголки губ и вдруг услышал:

— Я спросил, что тебе нужно?

Парень вздрогнул, шагнул назад и задел руку Стивена. Внезапный холод уничтожил остатки «интереса» и вернул Фостера к насущной проблеме.