– Похоже, он ищет возможности искупить некую вину…

– Да. – Кэсси вздохнула. – Он полагал, что обязан заботиться о Бетани, и считает, что не справился со своим предназначением.

– Ни один человек не может принять на себя всю ответственность за жизнь, здоровье и счастье другого человека. Это просто невозможно.

– Я полностью с вами согласна. Но Дэки просто одержим мыслями о смерти жены. Чувство вины и возникшая на этой почве депрессия привели к тому, что он выдвигает разные нелепые теории.

Леонора нахмурилась и, тщательно подбирая слова, сказала:

– Я не психолог, но из того, что мне довелось узнать о Бетани, можно сделать вывод, что она была очень ранима. Она не умела ориентироваться в реальной жизни… а возможно, считала нашу действительность не представляющей интереса. Большую часть времени она находилась в мире абстракций и математических символов. Дэки говорил, что иногда она проводила в своем кабинете не только дни, но и ночи. И подолгу работала в Зеркальном доме.

Кэсси фыркнула, не скрывая пренебрежения:

– Я ее не знала, но почему-то мне кажется, что в данном случае слово «ранима» можно заменить на «эгоистична» и тогда картинка будет более правдоподобной. Она использовала свой талант как предлог, чтобы увильнуть от обязанностей и всяческих сиюминутных дел.

– Я знакома с несколькими людьми, чей уровень интеллекта выше всяких мыслимых норм. Их вполне можно считать гениями. И хочу заметить, они довольно одинокие и замкнутые люди. Гениальность имеет свои отрицательные стороны.

– Это я понимаю, – нетерпеливо сказала Кэсси. – Неординарной личности действительно бывает тяжко смириться с повседневной рутиной и множеством дел практического характера.

– Легко представить, что такой человек предпочтет как можно больше времени проводить в своем мире. И часто близкие люди стремятся защитить гения, осознавая его хрупкость и неприспособленность.

– Наверное, вы правы, – мрачно сказала Кэсси. Она заметно пала духом.

– Думаю, Бетани гораздо лучше чувствовала себя в том, другом мире. Человеку с ее уровнем интеллекта наше существование должно казаться странным и лишенным логики.

– Она чувствовала себя непохожей на других, – пробормотала Кэсси. – Должно быть, вы правы, ей было нелегко.

– Она и была непохожей на большинство людей. И вероятно, действительно нуждалась в защите от суровой реальности. Беда в том, что один человек не может долго ограждать другого от соприкосновений с жизнью. Это тяжелая и неблагодарная миссия. И, к сожалению, совершенно невыполнимая. Любой мужчина, попытайся он сделать это, вскоре сочтет, что потерпел неудачу.

Кэсси остановилась и теперь слушала очень внимательно. А Леонора продолжала:

– Такой человек, долгое время движимый высокими, рыцарскими идеалами, будет очень тяжело переживать свое поражение. А потому он не сможет легко вступить в новые отношения с женщиной.

– Черт, безнадега, да? Он и не взглянет на меня, пока его голова забита мыслями о Бетани и о том, что же все-таки с ней случилось.

– Я не уверена, что ситуация так уж безвыходна, – возразила Леонора.

– Что вы хотите сказать?

– Всеобщее представление о депрессии Дэки несколько преувеличено. Да, он видит свою цель в том, чтобы выяснить обстоятельства смерти жены. Он поставил перед собой задачу и теперь упорно ищет ее решение. В этом вы можете назвать его одержимым. Впрочем, мужчины этой семьи вообще склонны заострять внимание на чем-то одном. Зато уж к этой цели они будут пробираться с поистине ослиным упрямством.

– Вы полагаете?

– Конечно.