Изменить размер шрифта - +
Но она виновна лишь в том, что спала с мужчиной, который случайно умер во сне после их близости. Да уж! Хорошая пища для грубых шуток насчет их сексуальной доблести.

Он помер мгновенно. Тик-так.

Бьюсь об заклад, он умер с улыбкой. Тик-так.

Он кончил и помер. Тик-так.

Если детективов интересовали подробности секса, то им не повезло. Бритт абсолютно ничего не помнила. Ее память хранила воспоминания лишь о моменте пробуждения в постели Джея. Даже за час напряженного диалога ей, кажется, не удалось убедить в этом детективов.

Пару минут назад они предложили сделать перерыв и оставили ее наедине с адвокатом. Это позволило ей не только получше познакомиться с ним, но, что более важно, узнать его мнение о происходящем.

— Ведь они мне не верят? — повторила она, поскольку он пробурчал что-то невнятное, когда она задала этот вопрос в первый раз. Адвокат натянуто улыбнулся.

— У меня вовсе не создалось такое впечатление, мисс Шелли. — Подобным тоном успокаивают встревоженную кошку. — Когда кто-то умирает при необычных обстоятельствах, они должны все выяснить досконально.

— У Джея Берджесса был рак. Последняя стадия.

— Да, но…

— Он много выпил. Вероятно, алкоголь несовместим с теми сильнодействующими препаратами, которые он принимал.

— Несомненно.

— Люди слишком часто смешивают лекарства с алкоголем, и это их убивает.

— Я уверен, вы правы.

— Тогда объясните, почему меня так интенсивно допрашивают?

— Отчасти, это вполне понятная реакция на смерть одного из своих. Джей Берджесс был незаурядным полицейским, героем для всех, кто работал в управлении и даже за его пределами. Разумеется, его коллеги хотят знать во всех подробностях, что происходило с ним незадолго до смерти.

Бритт не раз делала репортажи с похорон погибших полицейских, и ее всегда поражало братство стражей порядка, сплачивающихся после смерти одного из своих.

Она потерла лоб и устало вздохнула:

— Наверное, вы правы. Но мне нечего сказать. Я не знаю! Я говорила им, что не могу вспомнить. Думаю, они мне не верят, но клянусь, это правда.

— Придерживайтесь этой линии, — сказал адвокат, как будто одобряя ее пылкую речь. — А лучше вообще ничего не говорите.

Бритт бросила на него презрительный взгляд и заметалась по крохотной комнате, предназначенной для допросов.

— Все, адвокаты особенно, говорят, что лучше молчать. Но, как репортер, я знаю, что те, кто отказывается говорить, выглядят так, будто что-то скрывают.

— Тогда не отклоняйтесь от вашей истории.

Бритт обернулась, возмущенная тем, что он назвал ее отчет о смерти Джея «историей», но как раз в этот момент вернулись детективы.

— Вы не хотите посетить туалетную комнату, мисс Шелли? — спросил Кларк.

— Спасибо, нет.

— Принести вам что-нибудь выпить?

— Спасибо, не надо.

Они как будто были скроены по разным лекалам: высокий и тощий Кларк, с редеющими рыжеватыми волосами, и приземистый и плотный Джавьер, с черной и густой, как щетина, шевелюрой. Невозможно было представить двух более непохожих людей, но Бритт одинаково опасалась обоих. Она не доверяла вежливости Кларка, полагая, что таким образом он пытается замаскировать свою провинциальность. А рябые щеки Джавьера навевали ей мысли о его участии в потасовках с ножами, которые наверняка нередко заканчивались смертельным исходом. У Кларка глаза синие, а у Джавьера — такие темные, что невозможно различить зрачки, но обе пары глаз смотрели на нее внимательно и недоверчиво.

Покончив с любезностями, Джавьер подвел итоги.

— Перед нашим уходом вы сказали, что ваша память дала сбой после того, как вы выпили бокал вина в «Уилхаусе».

Быстрый переход