|
В том числе двух детей. Они были моей родней. Если вы знаете, кто это сделал, и не скажете мне – вам будет очень плохо.
Он опустил взгляд и нервно заговорил.
– Мы не видели. Я послал К… моего мальчика посмотреть, и он видел то, что вы описали. Мы как раз об этом говорили, когда вы, ну, появились.
– Ладно, – сказал я. – Я не здешний. Что у вас принято делать с покойными, выказывая уважение?
– Э?
– Что вы делаете с телами тех, кто умер?
– Хороним, – отозвался он так, словно считал меня идиотом.
– А еще что?
– Еще… иногда отец Нойж просит Богиню Демонов присмотреть за их душами. Иногда нет. Зависит от того, ну, следовали они при жизни Ее путям или нет.
– Они следовали?
Он кивнул.
Я повернулся к младшему.
– Приведи отца Нойжа. Я буду ждать его там. И мне нужна лопата.
Старший снова заговорил:
– У меня есть две лопаты. Я помогу.
– Они были друзьями?
Он кивнул.
– Я слышал, что они… ну, я слышал. Но мало ли что говорят. Мне от них вреда не было, а как-то зимой…
– Хорошо. Ты поможешь.
– Простите, что…
– Забудем.
Я развернулся и еще раз преодолел длинную, очень длинную милю до останков дома Мерс.
Там, где когда-то был задний двор, я обнаружил то, что походило на клен. Я уселся, опираясь спиной о ствол, и стал ждать. Клубы дыма поднимались из останков того, что было домом, и я видел как минимум три почерневшие фигуры, которые были людьми.
Я сидел и пытался смириться с тем, что именно я почти наверняка был причиной случившегося. Нет, я был толчком, сделал все кто-то другой. Я найду, кто этот другой, и тогда горе ему. Что бы там ни было, но такого случаться не должно.
Тень от дерева заметно укоротилась, когда Лойош сообщил:
«Кто-то идет.»
Через минуту-другую я услышал шаги, встал и отряхнулся. Крестьянин нес на плече две лопаты.
– Меня зовут Васки, – сказал он. – Я вольный землепашец.
– Хорошо. Где копаем?
– Под кленом. Они его всегда любили.
Так и знал, что это клен.
– Хорошо. А большие должны быть ямы?
– Почти в человеческий рост. Мы погребем их лицом вверх.
– Годится, – отозвался я, снял плащ, аккуратно его сложил, потом сбросил рубашку. Васки наметил места и мы начали копать.
Слышали когда-нибудь, что тяжелый физический труд может приносить облегчение? Мол, пока трудишься, рассудок не изнывает над проблемами, и после всего чувствуешь себя лучше? Я слышал. По мне, тяжелый физический труд приносит только волдыри, и единственное, на что отвлекался мой рассудок, так это на попытки вспомнить заклинание, которым я когда-то такие исцелял. Васки управлялся заметно лучше меня. Выходит, копать ямы – тоже особое искусство. Кто бы мог подумать.
Мы управились где-то наполовину, когда появился влекомый кремовой кобылкой возок, на которой прибыли сын Васки и некто, представившийся отцом Нойжем. Невысокий толстячок с каштановыми завитками над ушами.
– Мерс Владимир, – представился я.
– Я искренне сожалею о ваших утратах, сударь, – сказал он. – В какой именно связи вы состояли с семьей?
– Мерс – имя моей матери, я принял его. В остальном – не знаю; она умерла, когда я был еще ребенком.
– А ваш отец…
– Он тоже умер. – Я ограничился этим, и отец Нойж кивнул.
– Вы прибыли сюда, чтобы разыскать их?
– Да. Вы их хорошо знали?
Он кивнул. |