|
»
«Я рассмотрю это предложение.»
В ответ пришли невербализуемые мысли, вероятно, джареговский эквивалент ругани.
Я отряхнул одежду от дождя, затем по-собачьи встряхнул головой.
«Спасибо за душ, босс.»
«А раньше ты был сухой?»
Я заказал выпивку и сел.
«Лойош, как, черт подери, они узнали мое имя?»
«А ты не понял?»
«Ты вычислил?!»
«Само собой!»
«Сдаюсь. Как?»
«Когда ты снял амулет и колдовал, босс. Помнишь, я что-то почуял?»
Теперь была моя очередь ругаться.
«Вынули прямо у меня из мозгов.»
«Вопрос только, кто.»
«Кто же еще? Это не Дом Джарега. Знай они, что я тут, послали бы кого-то меня пришить. Вопрос закрыт.»
«Ну ладно.»
«Это сам Чеур.»
«Босс, сам себе он сказать не мог. Это кто-то еще.»
«Извини, приятель, но я не могу перебирать всех, что мог шепнуть словечко Чеуру. Я пытаюсь вычислить всех игроков в этой катавасии.»
«А. Ну, удачи.»
«У нас есть Орбан, который то ли слишком желает помочь, то ли наоборот.»
«Точно.»
«У нас есть колдуны. Наверняка есть ковен. Колдуны могут работать на себя, как ковен. Если даже и нет, один из них совершил Делание, так что они могут знать. И еще имеется возничий, единственный из всех, кто действительно мне помог; это подозрительно.»
«Э… ладно.»
«И еще граф Саэкереш, каким бы он ни был. Я упустил кого-нибудь?»
«Ясное дело. Весь прочий город. И все и каждый – знают!»
«Мысль понятна, Лойош, но давай держаться в пределах здравого смысла.»
«Мы давно уже их преступили, босс.»
«Лойош…»
«Ладно. Хозяин?»
«Да. Хозяин. Все хорошо слышит, и знает, что я задаю вопросы.»
«Босс, может, мы уберемся отсюда?»
«Нет.»
Послышался псионический вздох, а я продолжил выкладки.
«О чем ты думаешь, босс? О том, как мы с тобой вламываемся к графу и пытаемся его запугать? Может сработать не хуже, чем…»
«Заткнись.»
Терпеть не могу, когда он прав.
Ладно, если я хочу это сделать, можно с тем же успехом сделать так, как принято. Я подошел к Инче:
– Можно найти кого-нибудь доставить послание графу Саэкерешу?
Он взглянул на меня в упор, понял, что это было ошибкой, и стал мыть чашку, которая совершенно в этом не нуждалась. А потом сказал:
– Хорошо. Что за послание?
– Есть бумага и чернила?
Он кивнул, вытер руки и скрылся в комнатушке за стойкой, откуда принес искомое. Я набросал несколько слов и отдал ему, не запечатывая.
– Это срочно?
– Сегодня вполне сгодится.
– Я прослежу, чтобы доставили сегодня.
Я передал Инче еще несколько звонких штуковин, которые так подогревают интерес торговцев, и снова устроился за столом. Вдруг заявится Орбан. Или Лойош наконец успокоится.
Нет и нет.
Позже я взял миску гуляша из баранины. Иногда меня затягивает рутина и я неделями ем одно и то же. Когда-то я привык к подобному. Наверное, просто было лень. Коти избавила меня от этой привычки – для нее мне нравилось экспериментировать с кухней, – но сейчас я возвращался к прежнему образу. Впрочем, здешний гуляш и сам по себе был превосходным, да и хлеб тоже; испечь такой, чтобы сочетался с гуляшом – особое искусство.
Нет и нет.
Народ потихоньку заполнял заведение, и я переместился за столик у задней стены. |