|
О да, драматическое явление. Жаль, что зал оказался пустым.
Я вышел прямо на улицу, миновав пару собак, очень похожих на безрогих лиорнов, и повернул налево, в сторону «Колпака». Народу на улицах было полно, и многие походили на тех, что работали на мельнице. Странно, вроде сегодня не выходень. Может, у них тут другой выходень и другая неделя? Ну а почему бы и нет, здесь вообще все не так.
Я задержался у пристани и взглянул, что творится на той стороне. Точно, дыма над мельницей не было, а все лодки и паромы пришвартованы на этом берегу. Хозяева лавок трудились в поте лица, даже книготорговец. Гильдия, чем бы она ни была, сегодня процветала. Странно, но я при всем своем параде прекрасно вписывался в окружение. Непривычное ощущение.
«Сколько у меня еще осталось до визита к графу?»
«Босс, откуда я знаю? Ты лучше чувствуешь время, чем я.»
Нойш-па рассказывал, что он привык оценивать время по положению Горнила с точностью до пяти минут. Я взглянул вверх, потом на тени. Ну, в общем, на дворе день.
Спросить кого-то? Вопрос-то дурацкий, а чувствовать себя дураком крайне неприятно. Мысленно ругаясь, я вернулся в «Мышь» и обнаружил хозяйку на боевой позиции. Она поздоровалась со мной, тепло улыбаясь; вероятно, она не злилась на меня за то, что я заставил ее раскрыть потаенные, мрачные и жизненно важные сведения об одном из местных владетелей.
Я спросил:
– Извините, хозяюшка, не знаете ли вы случайно, который час?
Она покосилась на окно.
– Почти половина первого.
Я поблагодарил, заказал чашечку кофе и присел выпить ее.
– Время не имело значения, так говорили.
Я поднял взгляд. Руки Мари скрывались за стойкой, кажется, она что-то вытирала.
– Совершенно не важно было, который час.
– Да?
– Да, пока не появилась мельница.
– Но это вроде как случилось очень давно, – проговорил я.
– О да, мир тогда был совсем другим, – кивнула она. – Но говорят, время стало что-то значит, когда появилась мельница, и надо было оказаться в определенном месте в определенный час, и согласовывать свои дела со многими и многими. Крестьяне и вольные землепашцы и теперь не слишком беспокоятся относительно времени. Но, скажем, рабочий с мельницы и крестьянин договорились встретиться, и крестьянин опаздывает на час-другой, а рабочий расценивает вынужденное ожидание как оскорбление, но крестьянин его не понимает. Доходит до драк. Сама не раз видела.
Я кивнул. Интересно, она просто хочет поболтать, или все-таки это к чему-то ведет?
Мари переместилась чуть в сторону и продолжила делать за стойкой то, что делала.
– И говорят, это загрязняет реку. Граф Нойжлаб, его земли ниже по течению, постоянно жалуется, что хозяйство его подданных приходит в упадок. Из-за этого было даже несколько стычек и налетов. Ну и вонь, конечно. Когда построили мельницу, из-за нее город переименовали в Бурз.
– Сплошные неприятности, да?
– И да, и нет, – заметила она. – Люди теперь едят лучше, а вольным землепашцам и даже крестьянам лучше платят. Это и хорошо, и плохо.
– Но ведь мельница здесь уже сотни лет.
– Вовсе нет. Лет восемьдесят, кажется. Ровесница моей бабушки.
– Да? Значит, меня ввели в заблуждение. А случайно не тогда же появились слухи о двух видах колдовства, которые плохо сочетаются друг с другом?
– Понятия не имею.
– А Гильдия?
– А что Гильдия? – фыркнула Мари.
– Что вы можете о ней рассказать?
– Ну, я вхожу в Гильдию, как все. Но не могу сказать, чтобы она сильно меня заботила.
– Это почему?
– Вы же знаете, какие у нее правила. |