— Великолепно, — папка заскользила по столу обратно к начальнику. — Она опять нас сделала. Шестьсот двадцать три пункта и всё в категории неотложно. Иван Валерьевич, эта егоза когда-нибудь спит?! Вот когда она это успела?

— Два с половиной года.

— Что?! — оперативники с изумлением уставились на Антик. Та отчетливо смутилась, взгляд заметался по стенам. Но всё же она повторила: — Это заполненный шаблон. Два с половиной года Эми разрабатывала универсальный шаблон, который можно использовать против преступной организации любого типа и размера.

— Это невозможно! — фыркнула Фея.

Котик взглянул на папку в своих руках.

— Возможно, если учесть, что наша девочка — гений.

— Она не гений!

— Гений военного и совсем немного криминального толка. Это признано давно и уже ни для кого не секрет, — вздохнул начальник. Потом снова посмотрел на своих подчиненных. — Итак. С сегодняшнего дня, имя Эммануэль под запретом. Ей не звонить. Не искать с ней встреч. Работаем по этому списку и проверяем свои собственные идеи. В идеале через пару дней Гарри Дюпре должен предстать перед судом вместе с пакетом неопровержимых доказательств и получить прямой билет на смертную казнь. После этого займемся остальными из Гюрзы. По одному не ходить, разбиться на пары. В случае если подозреваете что попали в сферу интереса… неважно кого, наблюдателей или сразу отдела зачистки, немедленно сообщайте. Будем убирать вас из дела. Напрасно не рисковать. Но сражаться до конца!

— Есть!

Оперативники разбегались из кабинета, а сидя за своим столом, Котик смотрел на чистый лист бумаги. Под ним пряталась информационная консоль, на которой отражалось сейчас состояние Эммануэль.

«Без сознания. Состояние без изменений».

«Без сознания. Состояние без изменений».

«Уровень сердечного ритма и дыхательной системы не зарегистрирован…»

* * *

…Голова раскалывалась. Спина ныла. И каждая клеточка тела болела на свой лад. В общем, Эми, когда очнулась, ощущала себя паззлом, в котором каждый кусочек болит по-разному, а всё вместе сливалось в симфонию боли.

Девушка могла предугадать, чем закончится дело с ее демаршем. А уж последняя попытка убийства, которая чуть не стала успешной, подсказала ей, что пора завязывать с путешествиями в одиночестве.

Эми нужен был напарник, который сможет защитить и ее саму. И Рашель.

Девушка была на грани между сознанием и бессознательным, когда в ее палате говорил прадед, что девочка в полном порядке. Ничего особенного ей не вкалывали, просто держали на снотворном. Так что три дня в военном санатории, чтобы восстановить естественный режим дня, и всё будет с ней хорошо. А главное, она не увидит плачевного состояния Эми. С девочки станется обвинить себя в этом.

Эммануэль, сев на кровати и выдрав датчики, которыми была облеплена, усмехнулась. Виновата во всем случившемся была только она одна. И нечего было возводить напраслину на девочку, которая не смогла убежать. Но зато осталась жива, и это было самое главное!

Впрочем, это не умаляло того, что Эми надо было сделать.

Посмотрев на себя в зеркало, девушка констатировала, что выглядит сейчас — краше кладут в гроб. Но задерживаться было нельзя ни в коем случае. Капитан Лонштейн не успела поставить в известность прадеда о том, что один из его начальников замарал свои руки сделками с Гюрзой.

Рашель уже вряд ли что-то грозило. Алэно не захочет делиться властью. А если он привлечет на помощь графа Монтесье, то власть он потеряет всю целиком. Держать рядом с собой такую опасную гадину граф не захочет.

Поэтому Эми полагала, что обрадовавшись пропаже девчонки, Алэно не отдаст приказ ее искать.