Побелев как полотно, Эммануэль только и спросила где, а потом сорвалась с места, отчаянно молясь Богу, небу, кому угодно — чтобы только успеть… И осознавая, что уже не успевает.

* * *

Вопросы от Эми любили в русском патруле и не любили больше нигде. Только эта ненормальная девчонка могла составить вопросник из пары тысяч вопросов, которые должны были задаваться в определенном порядке, а человек сам того не замечая, выбалтывал очень интересные сведения.

На допрос дона Диего Змей потратил почти пять часов, задав четыреста семьдесят два вопроса. И на этом был сделан перерыв.

Свидетель остался дома, отдыхать и приходить в себя под присмотром девочки-офицера из австралийского патруля, на территории которого Сервантеса спрятали ото всего мира, а мужчина вернулся в патруль.

Без напарницы, которую на работу не пустили, было еще и немного скучно. Количество дел не радовало, ибо было равно нулю. Перед увольнением Змей передал все свои дела Кайлу, заскочившему в патруль пару дней назад. И хотелось, чтобы что-нибудь произошло. Ну, хоть что-нибудь.

Когда спустя пятнадцать минут в кабинет патруля ворвалась симпатичная Оленька, Змей еще не знал, что его желание исполнилось.

Оглядевшись и обнаружив, что на месте только двое — Антик и сам Змей, Оля вздохнула, выровняла дыхание и спокойно отчиталась:

— Захват заложников. Преступник по подозрению — уникальный джампер. Полиция отдела запросила помощи у патруля. Змей, отправишься?

— Никаких проблем, — подхватив куртку, мужчина двинулся к выходу. — Место?

— Сибирский округ. Вот сюда, — подала планшет с адресом девушка.

Змей мельком взглянув на строчки с географическими координатами, ввел их в свой векторизатор и исчез.

Место, в котором он оказался, выглядело перенесенным в их «продвинутый» двадцать третий век из века так девятнадцатого-двадцатого. Небольшое двухэтажное кирпичное здание развалилось, словно плохо пропеченный пирог, надвое. Куски белого и алого кирпича устилали асфальт.

Кое-где валялись разбитые стеклянные бутылки! Неслыханная расточительность, настоящее стекло было дорогим, и его давно заменили имитаторы. Точно так же как и настоящую бумагу.

Проемы окон, в которых давно не было стекол, смотрели на мир покореженными коробками. Единственная дверь, которая было видна мужчине, висела на одной петле, поскрипывая при покачивании.

Впрочем, самое интересное было не в «пейзаже», подошедшем скорее бы для съемок фильмов ужасов с низким бюджетом. Дело было в том, что вокруг никого не было.

Ложные вызовы в русском патруле случались. Но были категорией весьма и весьма неприятной, да и чего греха таить, очень опасной. Пару раз после таких вызовов сотрудники попадали в ловушку, расставленную предприимчивыми преступниками.

В этот раз о ловушке не могло идти и речи, вокруг было пусто. Живых вообще не было. Векторизатор, который у патруля мог считывать следы — «шлак» от перемещений, показывал только след самого Змея.

И пустота…

Пожав плечами, частично удивленно, частично разозлено, Змей уже повернулся, чтобы прыгнуть обратно, когда его слуха коснулось что-то не подходящее обстановке вокруг. Больше всего услышанный звук напоминал плач то ли ребенка, то ли котенка. Одним словом, живого создания, которому в таких руинах делать было совершенно нечего.

Несколько мгновений мужчина разрывался между двумя противоположными желаниями. Уйти — с мыслью: «Меня это абсолютно не касается» и вернуться в патруль, в надежде на задание действительно полезное для общества и опасное. Или же войти в здание и посмотреть, что за создание там надрывается. А звук стал громче, жалостливее и обиженнее.

Решившись, Змей двинулся к двери.