— Здесь, конечно, не мешает сделать ремонт, мистер…

— Совсем не мешает.

Незнакомец взял довольно большую порцию джина и выпил ее одним изящным глотком. Маккенрой ждал, когда он поморщится, но этого не произошло.

— Вообще-то у меня есть к вам дело, мистер Маккенрой, но поговорим позже, когда вы будете готовы. Так не забудьте: единица, семерка, девятнадцать, двойка, пятерка и потом выпадет тройка.

— Чудно… — Маккенрой рассмеялся. Он с удовольствием бы продолжил этот разговор, и он прекрасно понимал, что два незнакомых НОРМАЛЬНЫХ человека на подобные темы говорить не станут.

— Пустяк…

— Я думаю, мистер, вам лучше сказать, чего вы хотите…

— Конечно… Когда вы будете готовы.

И темнокожий красавец еще раз осмотрел помещение, потом, бросив взгляд на работающий телевизор, добродушно кивнул Маккенрою и направился к выходу.

— Еще один вопрос, мистер: откуда вы знаете мое имя?

Он обернулся и, рассмеявшись, проговорил:

— Прочитал. На двери табличка…

А через четыре часа Маккенрой почувствовал, что его состояние близко к сумасшествию и что больше всего на свете он хочет снова поговорить с этим темнокожим человеком. За разговор с ним Маккенрой отдал бы сейчас все что угодно.

— Сукин сын, — говорил Маккенрой. — Сукин он сын!

Пять минут назад под музыку, аплодисменты и шутки ведущего закончился очередной розыгрыш «телевизионного лотто», и Маккенрой как завороженный смотрел на яркий экран старенького «Сони». Цифры выпадали одна задругой, сердце Маккенроя готово было вырваться из груди.

— Сукин сын! Ну почему он не пришел хотя бы вчера! Я бы успел заполнить карточку.

На экране телевизора горели цифры: 1, 7, 19, 2, 5, 3. Цифры были обведены цветной рамочкой, но на какое-то мгновение Маккенрою вдруг показалось, что это свернувшаяся в клубок спящая змея.

— Ну где же он ходит, сукин сын?!

Те самые цифры, выпавшие в той самой последовательности!

— Сукин сын…

И опять был «джекпот». О сумме выигрыша даже страшно было говорить.

Незнакомый темнокожий человек появился только около полуночи, когда Маккенрой уже потерял надежду и почти убедил себя, что происшедшее с ним было галлюцинацией, временным помутнением разума. И бесконечно красивый, наверное, прекрасный, темнокожий человек никогда не придет, потому что его не существует.

Но он появился. Прошел мимо смуглых охотников с обветренными лицами, мимо симпатичных туристов, забравшихся сюда в поисках экзотических наслаждений, мимо чернокожих аскари и остановился у стойки.

— Ну что, мистер Маккенрой, пора закругляться?

— Я думаю, вы правы, мистер…

Через четверть часа заведение Маккенроя было пусто.

— Вам, конечно, чистый джин? — спросил Маккенрой, проводив последнего посетителя и возвращаясь за стойку.

— Не сейчас. Похоже, вы уже готовы?

— Я не знаю, что вам сказать, мистер…

— Норберт, — проговорил тот неожиданно быстро.

— Очень рад, мистер Норберт.

— Мне тоже приятно знакомство с вами…

Он положил руку на стойку, и Маккенрой увидел, какие у него длинные пальцы, узкие холеные ногти и как хорош тяжелый перстень: золотая змея, свернувшаяся вокруг большого зеленого камня, камня чистейшей воды… Маккенрой посмотрел на другие кольца, и снова его взгляд вернулся к перстню.