Однажды на вечеринке, когда ей было шестнадцать лет, Доркас предложила себя на выбор двум братьям – потанцевать. И тот, и другой были ниже ее ростом, но оба красавчики. Впрочем, не это главное. Танцевали они классно – настолько лучше других, что, когда в самом разгаре им хотелось повеселиться от души, приходилось танцевать друг с другом. Повезло еще, что Алиса Манфред уехала с ночевкой в Спрингфилд, а то выбраться из дому, чтобы пойти с подружкой Фелис на эти танцы, было бы очень даже непросто. А так, только одеться во что-нибудь стремное и вон из дому.

Подружки взбираются по ступенькам, не глядя на номера квартир, их ведут звуки пианино. Перед тем, как постучать в дверь, они переглядываются. Даже в сумраке подъезда нетрудно заметить, что сливочное личико Доркас выглядит еще сочнее рядом с темной кожей гладковолосой Фелис, еще пышнее мягкие волны ее волос. Дверь открыта, они вошли.

Пока не притушены огни, не съедены бутерброды и не выпита газировка, тот, кто заведует проигрывателем, торопится подобрать музыку, подходящую к ярко освещенной комнате, где уже отодвинута к стене мебель, лишние стулья вытащены в коридор, и свалены на кровати в спальнях горы верхней одежды. В лучах света, струящегося с потолка, танцующие пары словно близнецы, рожденные если не для друг друга, то, во всяком случае, вместе – они связаны единым кровотоком, в унисон пульсирует их кровь. Они уверены, что знают заранее, куда поставить ногу и как двинуть рукой, но это лишь иллюзия власти, тайная приманка всеведущей музыки: пусть думают, что все в их руках, но что бы они ни подумали, уже предугадано в музыке. Пока меняют пластинку, девушки двумя пальчиками приподнимают тонкую ткань на блузках у самых воротничков, чтобы проветрить влажные ключицы, и осторожно проводят рукой по волосам, проверяя, не растрепались ли они, а юноши прижимают ко лбу сложенные вчетверо носовые платки. Смех маскирует нескромные взгляды, зовущие и обещающие, он же смягчает жесты безразличия и предательства.

Доркас и Фелис не чужие на вечеринке, да тут чужих и не бывает. Совершенные незнакомцы участвуют в веселье на тех же правах, что и соседи из квартиры напротив. Но у девочек особые надежды на нынешнюю эскападу, ведь они так старательно придумывали себе наряды. У шестнадцатилетней Доркас пока нет шелковых чулок, и туфли на ней какие-то непонятные, не то детские, не то старушечьи. Фелис распустила ей косички за ушами и мазнула помадой по губам – на ее пальце еще краснеет след. Воротничок на платье они загнули внутрь – так взрослее, но всевидящий глаз бдительной тетки мало что упустил из виду: подол подвернут на безопасную длину, на талии аккуратный поясок, короткие рукава фонариком. Они попробовали завязать поясок ниже талии, потом сняли совсем, но что с ним не делай, получается форменное безобразие. Обе прекрасно знают, что, если ты плохо одет, ты в компании полное ничтожество. Фелис пришлось всю дорогу нахваливать подружку, чтобы та перестала думать об одежде и сосредоточилась на близком удовольствии.

Музыка переполнила комнату и льется из окон, широко открытых для притока воздуха. Они входят. Руки юношей тут же подхватывают их и увлекают в середину танцующих. У Доркас знакомый кавалер – Мартин, они были вместе в классе красноречия, правда, всего несколько минут, за которые учитель успел понять, что парень ни при каких обстоятельствах не будет говорить «хотим» вместо «хочем», И выставил его за дверь. Доркас хорошо танцует – не так быстро, как некоторые, но грациозно и смело, несмотря на нелепые туфли.