Мужчина покорно взял мешок и уныло поплелся в жаркую степь, где валялся высушенный скотский помет.

Осторожно держа перед собой чашку, мальчик медленно развернулся, намереваясь уйти и уединиться в укромном месте, но женщина неожиданно его остановила:

– Подожди, Меченый, – нырнула в юрту и, повозившись, вынесла баранью кость с куском мяса на ней. Торопливо, с оглядкой, сунула ему. Тот взял подаяние и опять поклонился.

– Иди-иди! – снова зло прикрикнула хозяйка. – Не мозоль глаза.

– Мальчишка медленно пошел мимо бедняцких юрт, покрытых прокопчённой и замызганной кошмой, стреляя глазами по сторонам, боясь, как бы кто-нибудь не отнял подвалившее богатство.

Поравнявшись с двумя приземистыми юртами, которые приютились на отшибе и плотно прижались друг к другу боками, мальчик хотел было их обойти, и уединиться, как почувствовал присутствие человека, с трудом сдерживающего бешенство. Обе геры принадлежали кузнецу Джарчи, в одной из них он жил с двумя сыновьями, в другой работал.

Женщины у кузнеца не было, это мальчик знал точно, потому и не заходил к нему. В основном его жалели только женщины. Мужчины чаще всего давали пинки и подзатыльники.

Из юрт не доносилось ни звука. Очевидно, хозяева спали после обеда. Но тогда кто же так злится на той стороне, граничащей со степью?

Мальчик приостановился, но не из-за страха, а на всякий случай. Он не понимал, что такое бояться, даже когда его били. Любопытство подталкивало вперед. Хотелось узнать: от кого же исходит такая ярость?

Решившись, он обошел войлочную стенку и остановился, увидев рыжеволосого паренька с деревянной засаленной колодкой на шее, сидевшего на треснувшем пеньке, на самом солнцепеке.

Раб тоскливо смотрел в даль, сквозь знойное качающееся марево, на призрачные тени пасущихся у далеких холмов коней. Именно этот парень и источал неистовство.

Услышав шорох, колодник оглянулся, и мальчика обожгли странные серо-зеленые горящие глаза. Рыжий не походил ни на одного знакомого ему человека. Мальчишка застыл на месте, прижав к груди чашку с кумысом и кость с мясом.

– Ты кто? – неожиданно для себя поинтересовался мальчик. Он старался больше молчать, потому что вместо ответов на свои вопросы почти всегда получал оплеухи.

Рыжий долго рассматривал мальчишку и молчал. Затем криво усмехнулся и вместо ответа спросил:

– Это ты – Меченый? – голос у него был ломкий, подростковый.

– Я – Чиркун, – ответил мальчик.

Колодник мазнул жадным взглядом по кости с мясом и отвернулся. Мальчик поколебался и шагнул к нему:

– Хочешь? – протянул он кость.

– Сам голодный, а другому предлагаешь, – хмуро буркнул рыжий.

– Мне еще дадут, – неуверенно пробормотал мальчишка.

– Парень привстал, свалил пенек на бок, и присел на краешек:

– Садись, – пригласил он гостя.

Мальчишка осторожно примостился рядом и протянул рабу кость. Тот отщипнул пальцами кусочек мяса и кое-как дотянулся через широкую доску колодки до рта. Мальчишка откусил следом, хлебнул кумыса и протянул чашку рыжему. Парень, поддержав руку мальчика под локоть, отпил. Отгоняя надоедливых мух, они съели все, бездумно глядя в даль светлую.

– Отчего у тебя на голове вырос клок седых волос? – поинтересовался парень.

– Я не знаю, – тихо ответил мальчик. – Я его не вижу. Волосы немного вижу, но они черные.

– Ме-че-ный, – протяжно, но не обидно, сказал рыжий и хмыкнул.

– Я Чиркун, – упрямо напомнил мальчишка.

Но рыжий никак не отреагировал на это замечание, он стал говорить о своём:

– Я вот тоже меченый.