Однако прежде, чем Джек успел толком поразмыслить над этой странностью, вновь зазвучал резкий голос Сэвингтона:

— И впрямь довольно! Давайте начнем.

Друзья оттеснили Джека в сторону.

— Если что, — сказал Джек Шеридану, — мой адвокат Филпот из Внутреннего Темпла в курсе всех сделанных мною распоряжений. В сундуках Абсолютов осталось чертовски мало, мы заложили все, до последней пуговицы, отсюда и важность моей поездки в Индии. Правда, на то, чтобы сэр Джеймс в своей палате в Бедламе некоторое время не испытывал нехватки вина, денег хватит, но и только. Меня придется хоронить в могиле для бедных, а тебе, Ате, прости, и вовсе ничего не достанется.

— В таком случае могу порекомендовать тебе победу в данном поединке. От этого все только выиграют: ты сможешь поправить свои дела, а я — вернуться домой не с пустыми руками, как и подобает потомку вождей.

— Неужто в такой момент тебя волнует только это? — патетически воскликнул Джек. — Ты думаешь только о том, как не ударить в грязь лицом перед соплеменниками? И это — в то время, когда я, может быть, вот-вот погибну! Неужто тебе нечего изречь по сему поводу?

— Я скажу лишь пару фраз, Дагановеда. Во-первых, этот знаток попугаев переживет тебя только на несколько мгновений. Что же касается твоей возможной смерти, то лучше меня скажет Шекспир.

Выпрямившись, индеец торжественно простер руки, как будто собирался выступать перед советом своего племени, и на звучном ирокезском наречии продекламировал:

— "Если судьба этому сейчас, значит, не потом. Если не потом, значит — сейчас. Если же этому сейчас не бывать, то все равно оно неминуемо. Быть наготове, в этом все дело".

— Черт возьми! — пробормотал Джек. — Снова «Гамлет»! И угораздило же меня познакомить тебя с этой чертовой пьесой.

— Он — Мудрый. Мудрее тебя, Дагановеда. Ибо когда ему предстояло умереть, он знал почему. Он принял это как воин. Ты же до сих пор полагаешь, будто тебе предстоит погибнуть из-за женщины. Что, на мой взгляд, есть заблуждение.

Последнее замечание заслуживало того, чтобы обдумать его, но увы, времени на это уже не оставалось. Тарлтон занял место на одном конце вытоптанного в снегу прямоугольника и, стоя там в одной лишь полотняной сорочке, со свистом рассекал воздух клинком, примеряясь к весу шпаги.

— Давай камзол, Джек, — сказал Шеридан, протягивая руку.

— Вот уж нет, — хмыкнул Абсолют. — С тем, что меня угробят, я еще могу смириться, но подхватить вдобавок простуду — это, черт побери, уже слишком.

Он подошел к своей отметке. Противники отсалютовали клинками распорядителю дуэли, секундантам противника и друг другу. Потом их клинки поднялись и скрестились с едва слышным, мелодичным звоном. Звук, походивший на звон отдаленного колокольчика, оказал на сознание Джека магическое воздействие, мигом очистив его от остатков навеянного коньячными парами тумана.

План Джека был прост. Исходя из предыдущего опыта общения с Тарлтоном, он предположил, что его противник будет небрежен в защите, но неистов в атаке и обрушится как буря, в надежде смять и сокрушить сопротивление стремительным натиском. В конце концов, чего же, кроме огня и ярости, следует ждать от юнца? Рассудительность и невозмутимость — привилегия возраста и опыта.

Однако первый же обмен выпадами показал, что предположения Джека не соответствуют действительности. Юный офицер не терял головы, не бросался опрометью в атаку и не поддавался на уловки, когда Джек притворно открывался, задерживая клинок в третьей позиции. Тарлтон парировал, осторожно атаковал и парировал снова, экономно и трезво расходуя силы.