Примерно в 1906 году Сикерт вернулся в Англию и поселился в Кэмден-тауне. Он собирался расписывать мюзик-холлы — например, таверну «Могол» (теперь это заведение называется Старым Миддлсексским мюзик-холлом и находится на Друри-лейн, меньше чем в двух милях от того места, где в Кэмден-тауне жил Сикерт). Сикерт бывал здесь почти каждый вечер. В письме Жак-Эмилю Бланшу он сообщает, что приходит точно в восемь часов и остается до конца, то есть до половины первого ночи.

Во время своих ночных возвращений Сикерт вполне мог видеть Эмили Диммок на улице, возможно, спешащей домой с последним клиентом. Если бы она его заинтересовала, он мог выяснить ее привычки. Он мог знать, что Эмили — настоящая проститутка, рассадник заразы. Периодически она попадала в больницу Локка на Хэрроу-роуд, а чаще всего лечилась в больнице университетского колледжа. Когда ее венерическое заболевание обострялось, у нее на лице появлялись язвы. После смерти несколько язв было обнаружено. Опытный искатель приключений с первого взгляда понял бы, что общение с такой женщиной опасно для здоровья.

Сикерт был бы последним идиотом, если бы позволил жидкостям, вытекавшим из тела жертвы, коснуться своего тела. В 1907 году о заразных заболеваниях было известно очень много. Соприкосновение с зараженной кровью было столь же опасно, как и половое сношение. Неудивительно, что Сикерт не стал потрошить тело и извлекать органы, чтобы не подвергать себя огромному риску. Я считаю, что он был достаточно умен, чтобы не повторять события двадцатилетней давности. В этот период он начал создавать самые жестокие свои картины. Ничего подобного в 1888 — 1889 годах он не писал. Убийство Эмили Диммок приписали самому обычному вору и грабителю.

Бертрам Шоу прибыл домой с вокзала утром 12 сентября. Его мать уже приехала. Она ждала в коридоре, потому что Эмили не отвечала на стук в дверь. Пожилая женщина не могла попасть в квартиру сына. Шоу попытался открыть внешнюю дверь, но и та оказалась заперта. Он подумал, что Эмили могла выйти, чтобы встретить его мать на станции, и женщины просто разошлись по дороге. Шоу был очень сердит. Он попросил запасной ключ у домовладелицы, миссис Стокс. Запасным ключом Шоу отпер входную дверь и обнаружил, что двери в спальню тоже заперты. Он взломал их и сдернул простыню с обнаженного тела Эмили, лежавшего на окровавленной постели.

Из шкафа были вытащены все ящики, а их содержимое разбросано по полу. Альбом Эмили был раскрыт и валялся на кресле. Несколько открыток пропало. Окна в спальне были закрыты, шторы задернуты. Окна в гостиной тоже были закрыты, но шторы в этой комнате остались открытыми. Шоу побежал за полицией. Через двадцать пять минут прибыл констебль Томас Киллион. Прикоснувшись к холодному плечу Эмили Диммок, он установил, что женщина мертва уже несколько часов. Он немедленно послал за полицейским врачом, доктором Джоном Томпсоном. Врач прибыл около часа дня. На основании температуры тела и трупного окоченения он пришел к заключению, что жертва мертва уже семь или восемь часов.

Таким образом, полиция решила, что убийство произошло в шесть или семь часов утра, что маловероятно. Утро в тот день выдалось туманным, но солнце поднялось в 5.30. Убийца проявил бы непростительную глупость, если бы вышел из дома Эмили после рассвета, каким бы серым и сумрачным ни был день. В шесть, а тем более в семь часов люди уже шли на работу и могли бы его заметить.

В обычных условиях трупное окоченение устанавливается за шесть — двенадцать часов.