– Не стоит заблуждаться, – сказал Джекаби. – Ожидания общества определяются культурой и традициями. Не сомневаюсь, Марлоу знает немало архетипов опасных женщин. Ла Йорона и ее убитые дети, сирены и разбитые корабли, Ева и яблоко.

– Спасибо, мне от этого гораздо лучше, – вздохнула я и прислонилась к стене.

– Так Марлоу и вас подозревает? Полагаю, он даже бедного Дугласа успеет в чем-нибудь обвинить, пока все это не закончится.

Я рассказала детективу о драматичном визите комиссара и продлении нашего ареста.

– Мне бы хоть раз увидеть, как Марлоу потеет, – усмехнулся Джекаби.

Поднявшийся ветер свистел между зданий. В окна стучал дождь. Похоже, для снега стало слишком тепло, хотя на улице было промозгло. Я невольно поежилась, но не от холода. Дежурный офицер забрал мое длинное, сшитое по фигуре пальто, но тяжелый жакет Дженни оказался очень теплым, в самый раз для холодной погоды. Что-то другое вызывало во мне дрожь. Хотя была только середина дня, затянутое тучами небо стремительно чернело.

– Что ж, полагаю, нас еще не скоро отпустят, – сказала я, стараясь не падать духом. – Пожалуй, нам стоит здесь обустроиться. В тюрьме ведь кормят? Я с самого приезда как следует не ела.

Джекаби, казалось, погрузился в раздумья. От напряжения его брови сошлись к переносице.

– М-м-м? Ах, да. Кормят здесь неплохо, если вы, конечно, любите кукурузную кашу.

– Мне стоило раньше попасть под арест, нам бы и комнату не пришлось расчищать.

Ветер завывал все громче, и в какой-то момент его внезапный порыв пронесся по участку. Бумаги полетели в разные стороны. Плотно прикрыв окно, грузный дежурный офицер поспешил вернуть все на место. Хоть окна теперь и были закрыты, снаружи доносился рокот урагана.

Джекаби, казалось, полностью погрузился в свои мысли.

– Помолчите минутку, – сказал он и приложил палец к губам.

Закрыв глаза, он наклонил голову набок и прислушался. Я тоже прислушалась, хотя различить хоть что-то сквозь вой ветра вряд ли было возможно.

А затем как по мановению волшебной палочки я вдруг услышала этот звук. На фоне шторма он становился все громче. Я почувствовала, как кровь отлила у меня от лица, а спину, руки и ноги словно пронзили ледяные иглы. На щеку упала капля, и я смахнула горячую слезу.

– Вы тоже его слышите? – угрюмо спросил Джекаби, перекрикивая шум ветра.

Я мрачно кивнула.

– Как печально, – выдавила я.

– Да, – сказал Джекаби. – У миссис Морриган незаурядный голос.

Когда он назвал банши по имени, окно озарила вспышка молнии, за которой не замедлил последовать гром. Я сгорбилась на скамье, качая головой и слушая плач банши – песню нашей смерти, идущей за нами в грозу.

– Хотите торт?

Туман перед моими глазами рассеялся. Полицейский с моржовыми усами держал в руках поднос с несколькими кусками праздничного торта. Он просунул один сквозь отверстие внизу моей камеры.

– Он все равно испортится, – добродушно сказал он. – И муравьи заведутся.

Джекаби едва заметно улыбнулся, когда толстяк дал торт и ему.

– Спасибо, офицер, – сказал он. – Пусть вам вернется сторицей.

Глава двадцать первая

Следующие несколько часов, во время которых штормовые ветра по-прежнему бились в стены участка, показались мне целыми днями. Мы были в полумиле от «Изумрудной арки», но плач банши не переставал накатывать на нас ритмичными волнами, как потоки воды на тонущий корабль. Я вспомнила мистера Хендерсона, который закрыл себе уши подушками: теперь этот поступок уже не казался мне безумным.