Но разве я не могу модно одеваться? По крайней мере, не собираюсь ждать, пока похудею до двенадцатого размера.

Естественно, все время сижу на диете. Вы знаете, что это такое. Стоит перестать есть вредную пищу, и ты начинаешь хотеть ее больше всего на свете, не замечаешь ничего вокруг, не можешь ни о чем думать. Единственный способ прекратить мучения — съесть кусочек шоколада, но одним кусочком не обойдешься, и скоро замечаешь, что умяла всю плитку.

Диеты совершенно неэффективны, это же очевидно. Индустрия, производящая средства для похудения, отправилась бы ко всем чертям, если бы от них был хоть какой-то толк.

| Я знаю о диетах все. Метод Скарсдейла, диета с высоким содержанием клетчатки, зоновая диета, шесть яиц в день, «худеем быстро», группа "Анонимные худеющие», гербалайф, чудо таблетки, чудо — коктейли, пластырь для похудения. Все это мы проходили. Назовите любое, самое идиотское средство — я буду среди тех, кто на него купился. Иногда сбрасывала пару фунтов, но мне никогда не удавалось стать стройной — ни одна из диет не помогла.

Вижу — вы с жалостью наблюдаете, как я уминаю сэндвич и воровато оглядываюсь по сторонам, — не смотрит ли кто? Потом открываю верхний ящик и достаю плитку шоколада, притаившуюся в глубине. Разрываю яркую оранжевую обертку и серебряную фольгу, выбрасываю в мусорное ведро под столом. Намного проще спрятать неприглядную коричневую плитку, чем блестящую обертку.

Откусываю кусочек. Держу сладкий шоколад во| рту, чувствую, как он тает на языке. Потом откусываю еще, поспешно жую и проглатываю, даже не ощутив вкуса. Через секунду плитки уже нет. Сижу и ощущаю тошноту и ужасное чувство вины.

Но испытываю и облегчение: я только что исчерпала лимит вредной еды на сегодня — больше нельзя. Значит, сегодня вечером приду домой и съем на ужин салат. Если все будет, как планирую, чувство вины пройдет, и завтра снова сяду на диету.

Я закрываю журнал и кладу в сумку. Не могу дождаться, когда приду домой и буду вырезать понравившиеся картинки в тишине спальни. Бросаю взгляд на часы и вздыхаю. Еще один скучный день моей скучной жизни. Но так нельзя, ведь я — журналист, и моя жизнь должна быть интересной и наполненной событиями.

Но, к сожалению, впечатлений явно не хватает. Когда я все-таки прочитала пару статей в глянцевых журналах, то поняла — я могла бы написать лучше.

Я могла бы стать отличным журналистом. Вот только как я смогу написать о том, как распознать измену? У меня же нет никакого опыта общения с мужчинами. Но если бы я была более умудренной, клянусь, выиграла бы премию, потому что у меня талант журналиста, я в этом уверена!

Я люблю английский язык, обожаю играть словами, наблюдать, как предложения складываются в единое целое, словно кусочки головоломки. Но, к сожалению, здесь, в «Килберн Геральд», мои таланты не находят применения.

Ненавижу эту работу. Когда я знакомлюсь с людьми и меня спрашивают, чем я занимаюсь, я гордо поднимаю голову и отвечаю: «Я — журналист». Но потом сразу меняю тему, ведь неизбежно следует вопрос: «Где вы работаете?» Тут я опускаю голову и бормочу: «В „Килберн Геральд“». И если уж меня припрут к стенке, совсем сникаю и признаюсь, что веду колонку полезных советов.

Каждую неделю тысячи несчастных одиноких жителей Килберна, которым нечем больше заняться, заваливают редакцию письмами следующего содержания: «Как вернуть пожелтевшему линолеуму под мрамор белый цвет?» или «Бабушка оставила мне в наследство два серебряных подсвечника.