Генри принес карту, этот странный документ, с которого в шестьдесят первом году и началась подземная деятельность, и разложил ее на столе в гостиной. Остальные собрались вокруг стола.

— Вероятно, это и есть предполагаемый ход, отмеченный на карте пунктирной линией, прямо на запад, параллельно Хурнсгатан, так?

Мы поддакнули, думая о стараниях, надеждах и иллюзиях старого историка из общества «ООО», воплотившиеся в прекрасной и загадочной карте сокровищ. Пунктирная линия вела к одной из четырех предполагаемых пещер, в то время как до сих пор раскопки велись в направлении двух других, восточных ходов. Мы приняли единодушное решение повернуть на запад.

— Предлагаю назвать новый ход «Пещерой Грегера»! — сказал Генри.

Гордый Грегер покрылся ярким румянцем, и на этот раз тоже никто не возражал. Мы подняли тост за Пещеру Грегера и, вероятно, увлеченные торжественностью момента, не заметили, как в гостиную пробрался Лео. Его явно ни в коей мере не интересовали находки и сокровища.

— Есть у кого-нибудь сигарета? — спросил он, зевая у окна.

— Конечно, — Биргер протянул ему «Пэлл Мэлл».

— Ты чуть не умер, Грегер? — поинтересовался Лео.

Грегер моментально опустился с небес на землю.

— Нет, вовсе нет, — заверил он. — Там просто кое-что обвалилось, но нашелся новый ход. Вот он, вот здесь, — он указал на карту, — его назвали «Пещера Грегера».

Лео даже не посмотрел на карту, ибо новость не вызвала у него никакого интереса. Он стоял у окна и смотрел на серый туман над крышами и улицами Стокгольма.

— Да, — вздохнул он. — Хорошее название.

— Ну ты и весельчак, — сказал Генри после нескольких часов разговоров и вкусных коктейлей, когда Биргер и Грегер ушли домой. Лео не удалось испортить нам настроение, и он отправился в свою благовонную комнату. Мы с Генри были в отличной форме, а вечер только начался.

— Надо отметить как следует!

— Разумеется, — согласился Генри. — Только проверим финансы.

В результате сфальсифицированных подсчетов выяснилось, что мы можем позволить себе небольшой кутеж. Генри посетила гениальная мысль: надо позвонить Черстин, дочери Лотерейного Короля, — той, которая водит курьерскую машину. Гениальная мысль — иначе и не скажешь! Черстин оказалась дома и не отказалась от приглашения на ужин; все это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, но это была правда.

Мы отправились в «Оленс Сити», чтобы купить деликатесов: зеленых крабов, миног, вяленого мяса, нежных сыров, паштетов и прочих вкусных вещей, которые могли бы скрасить серый и мрачный ноябрьский вечер. Генри все еще был в своем грязном комбинезоне и даже не вымыл руки после раскопок — так что со стороны мы, вероятно, выглядели как сбежавшие заключенные, которые решили прокутить оставшиеся деньги, пока полиция не отправила их обратно в камеру.

Затем настала очередь водных процедур и бритья, непродолжительного отдыха и облачения в стильные одежды. Генри расщедрился до такой степени, что спросил у Лео, не хочет ли тот присоединиться к празднику, — но тот собирался в кино. Так что Черстин должна была достаться нам двоим — так мы думали.

К восьми часам Генри-гурман накрыл роскошный, живописный стол. Зрелище радовало глаз, Генри ничего не забыл. Посреди стола стояла изящная пальма, украшенная небольшими ананасами, которые создавали атмосферу Ривьеры, юга и казино.

Черстин пришла с небольшим опозданием и в довольно хорошем настроении. Генри подал нам «Пальмовый бриз» из рома, шартреза и шоколадного ликера — лауреат Лондонского конкурса коктейлей в сорок девятом году, по словам нашего бармена.