Она улыбнулась, но незаметно, словно для себя, отвернувшись. Ее взгляд беспокоил Росса весь вечер. Ткань насыщенного алого цвета сияла на непокоренной белизне ее рук и шеи, в глазах появился новый огонек. Элизабет не пыталась как-то его спровоцировать, но в ее холодных и благовоспитанных манерах таился вызов.

Росс последовал за ней на большую кухню.

— А чем занимаются Бартлы, покинув вас?

— Мэри в услужении в Труро. Бартл пытался работать на пивоварне, но я не слышала, получилось ли у него.

— Полдарки падают всё ниже, — сказал Росс. — Ты, наверное, сожалеешь, что вошла в эту семью.

Она взяла пустой поднос.
— Ты считаешь, я буду на это отвечать?

— Возможно, ты думаешь, что мне не следовало этого говорить.

— О... Ты можешь говорить, что вздумается, Росс. Если кто и имеет на это право, так это ты. В последнее время меня трудно задеть.

Они вернулись в столовую и стали вместе наполнять поднос.

— Я удивился, услышав, что у Фрэнсиса есть деньги для вложений. Странно, что вы не потратили их на жизнь.

— Он не хочет тратить их таким образом. Это определенная сумма — шестьсот фунтов.

— А Уорлегганы об этом знают?

— Они и дали эти деньги.

— Что?

— Это была символическая компенсация за все проигранные Сансону деньги. Они посчитали, что бесчестье Сансона ложится пятном на всю семью, и предложили эти деньги. Но пока Фрэнсис их не потратил. Ни пенни.

Росс провел рукой по волосам.
— Весьма странно.

Они продолжили уборку.

Когда последняя тарелка оказалась на кухне, Элизабет сказала:
— Благодарю за помощь, Росс. Ты так добр и великодушен. Я и не думала...

— Великодушен?

Она не стала уточнять.
— Но, разумеется, уже давно нет причин проявлять великодушие. Твой брак с Демельзой оказался таким счастливым.

Он понял, что Элизабет решила сменить тему, отклонился назад, над столом за спиной, и смотрел, как она складывает в стопку тарелки.
— Мне нравится это платье.

На ее губах появилась слабая улыбка.

— Со времени нашей первой встречи ты немного повзрослела, — сказал Росс.

— Немного? Я чувствую себя такой старой... Старой.

— Сомневаюсь, что ты говоришь правду.

— Это почему?

— У тебя же есть зеркало. Мои заверения к нему ничего не добавят.

— О, твои заверения будут вполне кстати.
И она повернулась, чтобы унести поднос на кухню.

Росс подождал ее возвращения.
— Демельза охотно помогла бы тебе, если бы ты попросила.

— Демельза... Ну конечно... Да, она бы помогла.
Элизабет начала убирать неиспользованные столовые приборы в ящик. Потом потянулась к дверце буфета над ним и попыталась ее открыть, но не смогла.

— Позволь мне, — сказал Росс, подходя сзади.
Он дернул за ручку, буфет открылся, а Элизабет сделала шаг назад, к Россу. Лишь на мгновение они оказались так близко, что ее волосы слегка задели его лицо. Росс обвил ее за талию, прикоснувшись к бархату рукава. Время на краткий миг остановилось, осталось лишь ощущение того, как они чувствуют и дышат в унисон, а потом он отступил.

— Благодарю, — сказала она, взяла кувшин и поставила его в буфет. — Это все сырость и дождливая погода — вот дерево и разбухло.

— Ты закончила? Уже почти час ночи.

— Почти. Ты иди, Росс. Больше ты мне не нужен.

— Совсем?

Она тихонько рассмеялась и произнесла ироничным тоном:
— Не в этом смысле.
Она так и не повернулась к Россу лицом.

Когда он поднялся наверх, Демельза сидела в постели, штопая драный край его сорочки. Росс без причины разозлился, что она не спит или пытается не спать, но не заметила, как долго он отсутствовал.