— Я не для этого приехал.

— Я так и думала, — Изабель подошла ближе. — Но вы можете составить нам компанию.

Он должен уехать, сказать, что просто хотел убедиться — у них все в порядке. Джейк спешился, но нарочно старался не смотреть на Изабель.

— Что это у тебя, сынок? — спросил он мальчика у костра.

— Бекон и бобы, — ответил младший мальчик, хлопочущий рядом. — У Мэтта нет времени готовить печенье.

— Звучит так, словно ты заправский повар, — сказал Джейк Мэтту. — Где ты этому научился?

— Его мама научила, — ответил младший.

Хотя Джейк обратился к Мэтту дважды, тот не поднял головы и не взглянул на него. Мэтт — высокий, белокурый и голубоглазый. Очень привлекателен, но не так хорош, как младший мальчик. Тот был просто красив.

— Как тебя зовут? — спросил Джейк малыша. Тонкая рука отбросила светлые волосы, почти скрывающие небесно-голубые глаза. Он доходил Джейку до пояса, но смотрел на него без малейшего страха.

— Вилл Хаскинс. Мэтт — мой брат.

— Ну, Вилл Хаскинс, я обращался к Мэтту. И буду очень признателен, если ты помолчишь немного, чтобы дать ему ответить.

— Он не разговаривает, — сказал Вилл прежде, чем Джейк отвернулся.

Максвелл переводил взгляд с одного мальчика на другого. Мэтт по-прежнему никак не реагировал на присутствие Джейка, а Вилл разглядывал его широко раскрытыми глазами, сияющими, как новенький пенни.

Интересно, как Изабель рассчитывает найти дом для парня, который не может разговаривать.

— А с тобой он говорит? — Нет.

— Тогда откуда ты знаешь, чего он хочет?

— Мэтт никогда ничего не хочет.

— Съешьте лучше свой завтрак, пока он не остыл.

Это сказала Изабель. Джейк поднял глаза и увидел, что она наливает ему кофе. Мэтт протянул тарелку и, казалось, смотрел сквозь Джейка.

С этим парнем стряслось что-то ужасное. Судя по его брату, он должен тоже сиять и быть полон желаний и любопытства.

Джейк заглянул в глаза Мэтта. Те были пусты. Он казался не более живым, чем пустой сосуд, делающий, что скажут, ничего не желающий, ни о чем не думающий, ничего не чувствующий. Джейк узнал эти признаки. Он видел их достаточно в мальчишках, утративших невинность при столкновении с жестокостью войны. Это заставило Джейка вздрогнуть.

— Пойдемте со мной, — обратился он к Изабель. — Я хочу показать вам самую удобную дорогу.

— Позвольте позвать Чета и Люка. Они правят лошадьми.

— Нет, только вы. Потом сами покажете им.

Ему нужно держаться как можно дальше от этой женщины. Из-за нее появляются самые невозможные мысли, опасные для одинокого и тоскующего по женскому участию мужчины. Но бессмысленный взгляд Мэтта задел совесть.

— Вы что-нибудь знаете об этих фермерах? — спросил Джейк, когда они отошли настолько, что их уже не могли услышать.

Изабель удивилась.

— Конечно. Я сама получала корреспонденцию.

— Они хотят усыновить мальчиков?

— Нет, но я этого и не ждала, — в голосе нарастало изумление. — Мне повезло, что я вообще смогла уговорить их взять мальчиков.

Джейк не знал, честно ли ставить под угрозу шансы ребят найти дом, но помнил холодность этих людей, жестокость, которую заметил в Руперте. Он не верил, что они станут заботиться о чужаках, особенно о сиротах, которых им посылают, как настоящих рабов.

— Я не много знаю об этих людях, — начал Максвелл, — но задал бы кое-какие вопросы, прежде чем отдать мальчиков.