— Тем более мне надо торопиться.

Как же ругала себя в эти минуты Маша Нестерова! Какой глупой, наивной и самонадеянной считала себя она! На что она надеялась, ввязавшись в опасную авантюру, о чем только думала?! Похоже, ни о чем… В тот момент, когда они стояли на лоджии пансионата и Сеня рассказывал о результатах своего визита в госпиталь. Маша заметила пробегавшего по пляжу «фотографа» и поняла, что тот спасается бегством. Упускать опасного преступника было нельзя, и тут девочку посетила глупейшая мысль самостоятельно, без помощи взрослых задержать его. Счет шел даже не на часы, а на минуты, за столь короткий срок удалось бы сделать только одно — броситься в погоню и выяснить, куда именно так поспешно направляется шпион. Но и этого Маше показалось мало — на свою беду она вспомнила об игрушечном пистолете-муляже, который она купила в подарок Илюше. Внешне игрушка была неотличима от настоящего оружия, и девочка собиралась при встрече преподнести ее «заслуженному сыщику» Илье, напомнив о его выдающихся успехах в деле поимки преступников, но, теперь, судя по всему, настал момент использовать пистолет в реальной жизни. План оказался дерзким до безумия: Маша собиралась, пригрозив шпиону муляжом оружия, связать его по рукам и ногам, после чего спокойненько вызвать милицию.

Девочка покосилась на сидевшего рядом, белого, как полотно Сеню. И почему только он не остановил ее, не высмеял нелепую затею, почему согласился принять в ней участие?! Почему оказался таким же глупым, как она?.. Но сожалеть и сетовать на свой скудный интеллектуальный потенциал, было поздно. Беспомощные и напуганные, юные детективы ожидали скорой расправы, прекрасно понимая, что пощады они не дождутся.

Дмитрий закончил гримироваться. Еще раз посмотревшись в зеркальце, он обернулся к забившимся в самый дальний уголок пещеры пленникам:

— Вставайте, живо! — слова не подействовали, и тогда «фотограф» грубо схватив за шиворот Машу, толкнул ее к выходу. — Иди первой!

— Куда?!

— Я знаю одно место, где вам будет легко умереть.

Жизнь налаживалась. Теперь, когда Игорь разжился деньгами, мир вокруг казался ему куда более добрым и светлым, чем прежде. Сварив на костре настоящий гороховый суп и умяв его вместе с ароматным хлебом, бродяга сидел на камушке возле своей пещеры, лениво наблюдая за тем, как подкрадываются сумерки. Поблизости квакали неутомимые лягушки, потрескивали сучья в догоравшем костре, как вдруг в привычную гамму звуков сонного леса, вклинился еще один звук, очень напоминавший жалобный крик о помощи. Игорь резко вскочил на ноги.

— Помогите! — донеслось откуда-то со стороны реки.

Сомнений быть не могло: где-то поблизости отчаянно взывала о помощи смертельно напуганная девчонка. Не раздумывая, мужчина бросился в ту сторону, откуда донесся пронзительный крик.

Если вначале склон плавно спускался к морю, постепенно переходя в равнину, то несколько выше того места, где обосновался Игорь, гора становилась скалистой, а протекавшая по ней река превращалась в бурный, зажатый между камнями поток. Похоже, именно оттуда и неслись призывы о помощи. Сумерки не слишком подходили для путешествия по горам, однако Игорь, припомнив свою армейскую подготовку и все то, чему его учили в отряде специального назначения, быстро продвигался вперед, преодолевая коварные трещины и непроходимые дебри из проваленных, опутанных лианами деревьев. Грохот горной реки стал отчетливым, но других звуков слышно не было. Бродяга остановился, напряженно вслушиваясь в шум воды. В сердце скользнул нехороший холодок — больше всего Игорь боялся опоздать, но, увы, ему так и не удалось придти на помощь попавшей в беду девчонке. Он мог бы спасти ее, если бы чуть поторопился, мог бы, если бы так сложилась судьба…

— На помощь! — раздался совсем рядом громкий крик.