Больше в этот вечер ни слова сказано не было. Народ переваривал информацию. А когда уснули, Роман подсел поближе к Велесу и задал довольно неприятный вопрос.

-Откуда ты знаешь об этой хрени?

-От верблюда. – Буркнул Велес.

-Кхм…, мог бы и сказать. Я может, и сдохну в этом нашем походе…

-Даже думать забудь. Вернёмся. С Надей детей наплодите, и всё будет пучком. – Помолчал, подождал, пока смущённый кашель друга затихнет. – И я серьёзно. О Голосе мне Верблюд рассказал. Покойничек, но он мне кое-какую документацию перекинуть успел. Там Ром, такая кровавая падаль…, меня воротит, а ведь я сам крови пролил не мало…

-Все мы её не мало пролили. – Печально заметил Роман. Он вдруг решил, вот именно сейчас – сразу по возвращении, он отправится в церковь Чернобыля-145, в ту, с белым заборчиком, православную и исповедуется. На этот раз по-настоящему, расскажет священнику всё. От своего первого трупа, до последних злодеяний…, может, прощения ему и нет, но он искренне хотел бы надеяться, что есть.

-Прототипов всего было три. Они принципиально не отличаются, но, всё же отличая серьёзные, потому каждый и окрестили прототипом. Первый уничтожили ещё в советские времена. Второй считается, тоже тогда уничтожили. А третий хранится у Организации. Они его улучшили, сделали по-настоящему жуткую хрень. Но используют крайне редко. Даже для Организации Голос слишком жуткая погань.

-Почему он на тебя не подействовал?

-Один из основных дефектов второго прототипа. Если у человека есть явные аномалии в психике, влияние аппарата такое слабое, что жертва, обладая сильной волей, может соскочить с манка…, вот я и соскочил. 

-Аномалии в психике говоришь? Значит, псих ты? Хе-хе…, - Роман хлопнул Велеса по плечу, а он отозвался не разборчивым и не довольным ворчанием, - ну, пора спать. Твоя очередь на часах после меня. Разбужу.

Лагерь погрузился в молчание, под тихий треск костра и далёкие завывания трёх сотен мертвецов, вырвавшихся сегодня на волю…

Монгол не разбудил Романа, в положенное время. Он сидел у костра и слушал лес. Так казалось со стороны. Он просто смотрел в костёр, а по каменному лицу, не выражавшему никаких эмоций, текли слёзы. Спать он не хотел совсем, видениями сотен мертвецов не мучался – он видел сейчас, как в светлый солнечный день, возле белого домика с качелями, стоят два молодых улыбающихся человека и приглашающе машут ему…, а ведь он видел их последний раз, много лет назад. Ему не было и пяти лет. Последнее видение прошлой жизни, которая вдруг сломалась в один миг и изменилась навсегда. Белый домик, качели, счастливые молодые лица – всё это залило кровью и руины светлой памяти, скрылись в его душе так глубоко, что он забыл о них. И вот теперь, он вдруг увидел всё это так ярко, так живо, будто лишь вчера он играл в зелёном садике, возле белого домика и мамины руки качали его на качелях, сделанных руками отца…

Монгол долго сидел, и слёзы текли, не унимаясь ни на секунду. В какой-то момент, узкие губы скривились, и он прошипел сквозь зубы:

-Гори в аду Зона.

Он не думал о том, что ожививший его память прибор, не был создан ею, он не знал о том, насколько ей всё равно. Зона никого не звала, никого не держала – она просто была здесь.

Ранним утром, Велес открыл глаза, сел, сладко потянулся и мысленно поблагодарил друга, который не разбудил его засветло и отстоял на часах время, положенное Велесу. Хороший он всё-таки человек. Друг хороший, и человек тоже отличный.