Нимрод погрозил близнецам толстым указательным пальцем.

— Имейте в виду, пока вы со мной, вы узнаете еще много интересного! Интересного и полезного — не в пример тому вздору, которым вас пичкают в школе. С нынешними школами вообще беда. Там у всех одна забота: что почем да сколько на экзамене поставят. Вот и штампуют целые армии банкиров и бухгалтеров. А их в мире и без того больше чем достаточно. Так что прислушайтесь к моему совету: настоящее образование нужно в первую очередь для самого себя. Вот и займитесь самообразованием… Да, кстати, у меня же для вас подарок припасен! — Он прошел к книжным полкам, выбрал две книги в богатых переплетах и протянул близнецам.

— Это одна из лучших книг всех времен и народов. «Тысяча и одна ночь». Арабские сказки, которыми царица Шехерезада ублажала ужасного султана, чтобы он не казнил ее и остальных своих жен в придачу. А он пообещал это сделать, как только сказки Шехерезады ему наскучат. Так вот, прочитайте этот шедевр по-быстрому и скажите, что думаете.

— По-быстрому? — возмутился Джон. — Да тут больше тысячи страниц. Точнее, тысяча и одна. Я такую книжищу разве что за год одолею. А может, и за два.

Филиппа тем временем положила свой том на ладонь левой руки и пыталась прикинуть, сколько он весит. Читать она, в отличие от Джона, любила, но даже ее, имевшую за плечами опыт чтения такой книги, как «Оливер Твист» Чарльза Диккенса, дядюшкино задание привело в совершенное уныние.

— Весит не меньше пяти фунтов, — сказала она. — Если заснешь с такой книгой в руках и она придавит тебя сверху — мало не покажется.

— Тем не менее я уверен, что вы ее прочитаете, — не терпящим возражений тоном заявил Нимрод. — А теперь пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.

Как оказалось, их разместили в старой башне, в двух семиугольных спальнях, разделенных шикарной ванной комнатой в стиле «ар деко». Все поверхности в ней были сделаны из полированного оникса, а бронзовые ручки нестерпимо сияли.

— Вам здесь будет очень уютно, — заверил Нимрод — Отдыхайте. А вздумаете погулять по дому, помните об одном: он очень стар. Особенно эта часть здания. Мы, знаете ли, в старушке Англии живем, а не в вашей новомодной Америке. И у нас тут свои привычки, которые вас, возможно, удивят… — Он покачал головой. — Что бы ни случилось, постарайтесь не тревожиться. Этот дом, в сущности, безобидное создание.

Джон и Филиппа изобразили храбрые улыбки, но скрыть обуявшую их тревогу было очень трудно, так что дядюшкины слова имели ровно обратный эффект.

— Чтобы вы чувствовали себя совсем как дома, я даже купил для вас телевизор, — проговорил он, открывая дверь в примыкавшую к спальням маленькую гостиную, с диваном и телевизором, который он тут же включил с помощью пульта. — Будете тут сами, без меня отдыхать. Сам я телевизор не смотрю. У меня его и нет. Но говорят, нынешние дети без него и дня прожить не могут.

— Эй, гляди-ка! — Джон даже подпрыгнул. На экране были Отис и Мелоди Барстул из городка Паукипси, что под Нью-Йорком. — Скорей включи звук! Нам обязательно надо это посмотреть!

— Ничего себе! — удивился Нимрод. — Какое пагубное, неодолимое пристрастие! Как тянет вас к этому ящику!

— Показывают мужа с женой, которые сидели рядом с нами в самолете.