— Обиду? Мистер, ты считаешь, что я испугаюсь? — тут же набычился этот человек-гора. — Пять гиней, что ты не свалишь телёнка с одного выстрела и придётся его догонять. И десять, что ты промахнёшься!

— Годиться, пять и десять. Только поправку внесу: если с первого выстрела не свалю, то имею право ещё на несколько, но не сходя с этого места. Идёт?

— И только по этому телёнку, — азартно сказал траппер, принимая мои и внося свои правки в спор. — Годится! Вот только зря ты это сказал, считай, уже бренчу твоими монетами в кармане. Пока ты затрамбуешь пулю в ствол своей шилометалки, стадо уже будет в тысяче шагах от тебя.

— Главное, Редж, чтобы они были у тебя, — оскалился я.

Бить решил полуоблочечной пулей, которая имеет чуть ниже скорость полёта, но зато при попадании наносит ущерб выше, чем даже пуля из «слонобоя» моего спутника, если, конечно, не выстрелит он метров с пятидесяти. В этом мире оружие при одиночном выстреле было эффективно метров до ста, максимум, ста пятидесяти даже с нарезным стволом, хотя встречаются умельцы, которые и на полкилометра могут пулю послать да точно в лоб врагу. В основном здесь правит бал залповая стрельба на двести пятьдесят или триста метров, учитывая факт, что нарезного оружия всё ещё крайне мало на руках у охотников и ещё меньше в армии, где до сих пор юзают мушкеты времён первой Франко-индейской войны или Семилетней, как её называют в Старом свете.

В магазине карабина патроны шли парами — два целевых, оболочечных и две «полуоболочки», снова два целевых и так далее, все тридцать штук. Перед стрельбой я отстегнул магазин и выщелкнул два верхних патрона под изумлённым взглядом спутника, вернул магазин на место и передёрнул затвор, следующий шаг — выставил планку прицела на «3». Стрелять придётся практически в ноль при имеющейся дистанции, без поправок, а полное безветрие и ясная погода создают условия близкие к подземному тиру.

С лошади слезать не стал, точно зная, что та не раз слышала выстрелы и не взбрыкнёт.

Прицелился в телёнку шею, где имеется больше всего кровеносных крупных сосудов и уязвимых точек вроде шейных позвонков. Даже не раздробив кость, пуля контузит позвоночный мозг, что приведёт к временной парализации или потери сознания. Уже не раз видел на охоте в родном мире еще до того момента, когда стал магом, как пуля попадала в хребет лосю или оленю, но не пробивала тот, максимум откалывала отростки без повреждения мозга, но при этом зверь тут же падал, как в нокаут.

Выстрел!

Лошадь подо мной всхрапнула и переступила ногами на месте от неожиданного грохота над головой.

Стадо зашевелилось, коровы и молодняк стал смещаться в центр, быки вышли на край, самые крупные встали с нашей стороны и направили лобастые мохнатые головы на нас. Заметили людей животные уже давно, но не посчитали за опасность, здесь ещё не дошли белые до полного геноцида индейцев и их кормовой базы, когда бизонов стреляли лишь ради языков, а иногда и просто так, лишь бы индейцам не досталось животное. А технологические требования сильно снижены по сравнению с моей Землёй. Это у меня шкуры бизонов идеально подходили на ремни для станков, а здесь с помощью магии и алхимии с этим делом намного проще.

Теленок, по которому я стрелял, неподвижно застыл на месте, опустив голову к земле и широко расставив ноги, через несколько секунд запрыгал вслед за коровой и своим братцем, которые уже скрылись за крупами быков, но вдруг зашатался и остановился. Так он и стоял полминуты, пока внезапно у него не подломились передние лапы, и он упал на землю.

— Тебе просто повезло, — с досадой и, кажется, злостью сказал траппер. — Свали самого большого быка!

— Уговор был только на телёнка, Редж, — возразил я ему.