Я осторожно высунул голову из-за угла. Посреди холла стояла здоровенная тетка, кажущаяся в своем пуховике еще более массивной. На полу у стенки сидел на заднице тщедушный мужичок, только что неудачно покусившийся на девичью честь.

— Рит, ты что? — жалобно проговорил он, поднимаясь на ноги.

— А то, — она уперла руки в бока, — я тебе кто, шалава подзаборная, чтобы стоймя, где попало трахаться?

— Я так соскучился, — опять заныл он.

— Соскучился, значит? Тогда пошли в суточник, бутылочку возьмем и ко мне.

— Так у тебя же мама, дети.

— Дети уже спят, а мама нам не помешает. Выпьет чуток и к себе пойдет.

— Мне завтра вставать рано, — опять заныл этот Ромео.

— Тогда вали к своим в баню и спи, а я пошла.

— Ладно, — тяжело вздохнул он. — Пошли в магазин.

— Пошли, Мишенька, пошли, — радостно прощебетала она, подошла к нему и, наклонившись, поцеловала в щечку.

Он еще раз вздохнул. Парочка двинулась на выход. Лязгнул запираемый замок, прозвучали удаляющиеся шаги, хлопнула калитка.

Привалившись к стене, я содрал с головы шапочку и вытер насквозь промокшую физиономию. Как вы думаете, от чего умирает большинство людей моей профессии? От бомб, снарядов, пуль, взрывчатки, ножей, пыток или страшных боевых приемов в стиле кун-фу? Ничего подобного, от сердечнососудистых заболеваний в результате многочисленных перенесенных стрессов…

Месяц назад, таким образом, ушел в мир иной один мой очень хороший товарищ, совсем даже не старый пенсионер нашей службы. Пришел в магазин, отстоял небольшую очередь к кассе, а когда полез в карман за бумажником, его пробил сильнейший инсульт. Так и умер, пока падал на пол, можно сказать, на лету.

Я установил таймер на пятнадцать минут и в темпе рванул на выход. Проскочил переулками к оставленной машине, удачно разминувшись по пути со стайкой изрядно поддатых местных подростков, целеустремленно ищущих приключений. Залез в машину, а пока прогревался мотор, успел полюбоваться давешней сладкой парочкой, Ритой и Мишей, под ручку выходящей из магазина. Отъехав метров двести, я остановился на пригорке, откуда хорошо просматривался дом Босоногова. Пока еще целый и невредимый. Глядя на часы, начал отсчет времени. Минута, сорок пять секунд, тридцать, пятнадцать, десять, пять… Ну!?! Ничего. Мгновенно взмокнув и повторяя в уме порядок совершенных действий, я еще раз зачем-то взглянул на часы и снова перевел взгляд на участок. В этот момент дом как будто подпрыгнул и тут же начал опускаться, складываясь. Когда пыль осела, я еще немного полюбовался делом своих рук — сложившимся, как карточный домик, строением с абсолютно не пострадавшей крышей на уровне крыльца, отпустил тормоз и накатом двинулся под горку. По двору уже начинали бегать всклокоченные люди в кальсонах и размахивать руками, а в моей профессии очень важно вовремя перестать щелкать клювом и сделать ноги.

Глава 44

— Да… — голос Дивотченко был хриплым со сна.

— Здорово, Санек!

— Ты?

— А кого ты ожидал услышать?

— В это время никого.

— Что так?

— Ты на часы посмотри, полшестого всего.

— И ты, конечно же, спишь?

— А что еще в это время делать? Знаешь, если тебе поговорить не с кем…

— А, может, я именно с тобой говорить хочу.

— Пойди проспись, — не успел он положить трубку, как телефон зазвонил снова. — Ну, что еще?

— Тебе что, неинтересно услышать, что у нас произошло?

— Что у нас такого произошло?

— А, может, ты раньше меня уже все узнал?

— Юра, не надо со мной в игры играть.