Изменить размер шрифта - +
Шум спускаемой воды полностью поглотил хлопки выстрелов.

Закрыв окошко, я опустил пистолет в бачок с водой и поспешил на выход. Вышел в коридор, повернул налево, прошел с десяток метров, свернул направо и оказался у запертой двери черного хода. Для того чтобы открыть простенький английский замок, у меня ушло не более пяти секунд, почти столько же, как и в мой предыдущий визит в «Триумф». Захлопнул за собой дверь и спустился на три пролета вниз. На забитой старой мебелью лестничной площадке между первым и вторым этажом избавился от плаща, шарфа и бейсболки с париком, всего того, что наверняка запомнилось персоналу и посетителям агентства. Мой добрый совет тем, кто хочет, чтобы его физиономию никто не запомнил: оденьтесь во что-нибудь яркое и желательно нелепое, и это что-нибудь задержит на себе внимание окружающих. Никто и не вспомнит потом форму вашего носа, цвет глаз или величину ушей.

Засунув руки в карманы короткой кожаной куртки, я пересек небольшой дворик и, выйдя на улицу, смешался с менеджерами, спешащими на рабочие места после бизнес-ланча.

…Все, после отработки яркого события номер четыре моя часть работы могла считаться завершенной. Последующие шумиха и неразбериха, гадости и пакости, и все такое прочее, если я правильно рассчитал, должны произойти уже без моего непосредственного участия.

 

Глава 47

 

День не задался, причем, с раннего утра. Сначала его разбудил этот идиот Босоногов, брызгал слюной, в чем-то обвинял и грозил страшной местью. Дивотченко с большим трудом удалось немного успокоить его и отговорить от резких действий.

Он не поленился съездить и посмотреть, что осталось от загородного дома его компаньона. Потолкался среди прибывших на место происшествия милиционеров, переговорил с подъехавшим взрывотехником из областного ФСБ. По просьбе почерневшего от злости Босоногова, внимательно все осмотрел, хотя мог этого и не делать, ему с самого начала было ясно, что это работа неплохого профессионала, причем армейского.

Приказав одному из охранников сесть за руль своего «Лексуса», он скомандовал: «В ресторан» и всю дорогу до Москвы молча курил и хмуро глядел в окошко.

В ресторане он нехотя поковырялся в салате, через силу проглотил пару ложек супа. Когда принесли второе, Дивотченко решительно отодвинул в сторону бутылку любимого красного испанского вина и потребовал водки. Когда принесли, налил полный фужер и выпил залпом. Скривился, помотал головой и начал резать мясо.

Понимание ситуации в целом и способ решения проблемы пришли за послеобеденным кофе. «Юра слишком активно крутит свои дела. Не знаю уж, кому он наступил на хвост, но прессуют его неслабо, сначала магазин, потом дом. Рано или поздно он начнет мстить, обязательно начнет и поставит под удар всю команду. Значит, надо позиционироваться и дистанцироваться». Тут он хмыкнул. Это выражение принадлежало бывшему сослуживцу Дивотченко, который на второй день после ареста проворовавшегося торгаша-тестя выгнал из дома жену. «Все правильно, именно дистанцироваться. На мои фирмы никаких накатов не было, значит…»

…Если бы третий компаньон, Парамонов, в этот момент не валялся связанным на матрасике, а сидел напротив за столиком, события могли принять совершенно другой оборот, но история, как известно, не имеет сослагательного наклонения. Поэтому все дальнейшее происходило, как происходило.

Выйдя из ресторана, он остановился на крыльце, достал сигарету и полез в карман за зажигалкой. «Значит, так тому и быть», — промелькнуло в голове. В этот момент он ощутил сильный толчок в левую руку чуть повыше локтя. Боль накрыла его чуть позже. Он согнулся, оседая на землю. Последнее, что он услышал перед тем, как отключиться, был звук щелкнувшей о кирпичную стену над его головой, пули.

Водитель «Лексуса», выскочив из машины, бросился было к валяющемуся на земле шефу, но потом передумал и, подбежав к джипу, забарабанил кулаком в дверцу и был услышан не сразу из-за громкой музыки внутри машины.

Быстрый переход