— Так о чем, Оксана Викторовна, вы поговорить-то хотели? — наконец спросил Забелин. — Или случилось чего?

Серые глаза смотрели доброжелательно, крепкое лицо было безмятежно. «Что у него в мозгах? Что у него в душе? Один Бог знает. Или, может быть, чёрт?..»

— Скажем так, пыталось случиться, — ответила Варенцова. — Если б не Тишка… Вы извините, зрелище не очень застольное…

Нагнувшись, она вытащила и развернула пакет, демонстрируя крылатую вражину.

Она так и не отважилась непосредственно прикоснуться к ядовитой гадине и держала её сквозь полиэтилен, ощущая странное одеревенение змеиного тела. Которому вроде не полагалось ещё так-то окоченеть… Или полагалось?

Впрочем, это было не важно. Оксана ждала от Забелина и его друзей какой угодно реакции, вплоть до истерики и испуга, но только не того, что последовало.

Собравшиеся за столом рассматривали Тишкин трофей, как солдаты на фронте рассматривают новый образец неприятельского оружия. Автомат, пушку, вертолёт — но не летающую тарелку.

Николай Ильич сунул в рот ещё шкварку, взял зелени, отломил лаваша…

— Ценят они вас, Оксана Викторовна, уважают, — проговорил он с улыбкой, только в маленьких умных глазах затлели искорки гнева. — Хорошая мурра. Первый сорт…

Оксана вдруг не на шутку обиделась. Кому, значит, чуть абзац не пришёл, а кому хаханьки? Она почувствовала себя дурой в компании шулеров, ведущих непонятные игры. Вначале этот мудель Пётр Петрович со своей конспирацией и зверофермой, теперь вот дока Николай Ильич, со знанием дела рассуждающий о каких-то муррах… Оксана напряглась, как перед прыжком, и мрачно спросила:

— Ну и кто же это меня так любит и уважает? Просветили бы темноту!

— О ваших поклонниках, Оксана Викторовна, разговор будет отдельный, — воздел шумовку Быстров. — Что же касается вашей добычи, извольте. Природа её такова, что мы плов не успеем доесть, как она рассыплется в порошок. Чтобы никаких следов… Кстати, от её укуса образуется тромб, и как следствие — остановка сердца. Маленькую ранку где-нибудь в волосах ещё не всякий врач и найдёт. А уж магию заподозрить…

— Магию?.. — подавляя желание плюхнуть летучую мерзость прямо на стол, переспросила Оксана. — А не хватит мне сказки Венского леса на ночь глядя толкать?

И тут Быстров неожиданно расхохотался, громко, раскатисто, держась руками за стол. Следом, деликатно отвернувшись, засмеялась Марьяна. Забелин зачем-то погрозил Оксане пальцем и тоже захохотал.

— Чья бы корова, Оксана Викторовна, мычала… Вашу блаженной памяти прабабушку как на деревне-то звали? А бабуля ваша, партийная кличка Чертоглазка, чем на всю округу известна была? А Любовь Силантьевна, мама ваша, у всех соседских детей зубную боль не снимала ли? Да вы и сами, Оксана Викторовна, в детстве…

— Играла в дочки-матери на папины деньги, — угрюмо перебила Варенцова. Тяжело вздохнула и спросила в лоб: — Откуда вы об этом знаете? С прабабушкой были лично знакомы?..

Естественно, она никогда не писала в анкетах о том, что в роду у неё, так уж получилось, все женщины были ведьмы. Знахарки, целительницы, ведуньи. А значит, и сама она была отчасти ведьма — потомственная, природная, генетически предрасположенная ко всякой чертовщине.