Теперь уже и пуговки на нижней юбке оказались расстегнутыми, и она тоже соскользнула к лодыжкам Джудит. Маркус погладил округлости ее бедер и повернул Джудит лицом к себе.

Снова сделав шаг назад, он жадно оглядел ее тело — от пылающей головы до кончиков пальцев на ногах. Кстати, ее ноги еще были в чулках, бедра охватывали кружевные подвязки. Он тут же решил, что оставит их. В этом было что-то порочное, что-то присущее только Джудит. Так, во всяком случае, он ее сейчас понимал.

— Ты прекрасна, — прошептал он. — Прекраснее, чем в моих самых фантастических мечтаниях.

Джудит сделала шаг к нему и обвила его шею. Запрокинув голову, она предлагала ему фарфоровую белизну своего горла, волосы ее половодьем хлынули по плечам. Она прижалась к нему всем своим существом.

— Боже мой, Джудит! — возбужденно прошептал он. — Боже мой, рысь, что ты со мной делаешь?

Маркус шагнул вместе с ней к постели и опустился на покрывало. Не спуская с Джудит воспаленного взгляда, он начал сбрасывать с себя одежду.

Джудит завороженно смотрела, как обнажалось атлетически мощное тело. Она жадно любовалась его широкой грудью, слегка припорошенной темными кудряшками, узкой талией, плоским животом, стройными бедрами, длинными мускулистыми ногами.

Он подошел к постели и лег рядом, целуя нежную жилку, пульсирующую на шее, не переставая ласкать и вдыхать аромат ее тела. Он возбужденно погладил ее вдоль всей линии тела, мягко касаясь восхитительных впадин и возвышенностей. И она застыла под этими ласками, только губы продолжали шептать его имя. Он сжал губами ее соски, и в этот момент все тело Джудит растворилось в медленном жарком потоке, который поднял ее на гребень волны и стремительно нес вверх.

Маркус провел языком влажную пылающую дорожку вдоль ее живота, и Джудит издала глубокий протяжный стон.

Они оба медленно скатывались к краю пропасти, и, уже падая, Маркус обнаружил — слишком поздно обнаружил, — что ему что-то мешает, нечто тонкое, преграждающее путь. Но вскоре препятствие было преодолено. На глазах Джудит блеснули слезы, а губы ее раскрылись в слабом, но ликующем вскрике. Они слились, стали одним целым, и остановить их сейчас не смогла бы даже вся наполеоновская императорская гвардия.

Очнувшись, Маркус долго лежал рядом с ней, закрыв глаза. Наконец он заговорил на удивление ровным голосом:

— Почему ты мне не сказала?

— О чем?

Он оперся на локоть.

— О том, что ты девственница. — Он посмотрел на яркие капельки крови на простыне и внутренней части ее бедер. — Почему ты мне не сказала?

— А почему ты решил, что я не девственница? — в свою очередь, спросила она.

— Интересно, а что я должен был подумать? Вела ты себя, как опытная, искушенная дама. Я и вообразить не мог, что ты не знала мужчин.

— А разве это имеет значение? — Джудит тоже приподнялась.

— Конечно, имеет. — Он вновь откинулся на полушку. — Вообще я ре имею обыкновения лишать девственниц невинности.

— Но мы просто делали то, что хотели. Оба. — Она была искренне удивлена. — Ведь ничего не случилось, чего не должно было случиться.

Маркус пристально посмотрел на нее и медленно произнес:

— Вероятно, ты права. Ничего не произошло, чего не должно было произойти.

В этом утверждении, произнесенном ровным голосом, чувствовалось какое-то раздражение, которое Джудит испугало. Она выскользнула из постели и направилась к умывальнику.

— Ты вроде бы чем-то рассержен, — произнесла она, наливая в чан воду, — и я не понимаю почему. — Она залезла в чан и начала обмываться. — Чем я тебя так обидела?

Маркус глядел в пространство, пытаясь привести в порядок мысли.