Последняя зима выдалась особенно холодной, дров было не достать, и в доме на улице Тьеполо истопили в печке всю мебель из гостиной.

– Можно, я тоже причешусь? – раздался нежный голосок, и Кармен увидела в зеркале за своей спиной Изабеллу. Девочка была хорошенькая, кокетливая, в ней уже угадывалась будущая женщина.

Кармен, думая о своем, машинально протянула ей щетку. Впереди был еще один трудный день, скорее всего, с воздушными тревогами, из-за которых опять придется спускаться с детьми в подвал, хотя там тоже небезопасно: деревянные перекрытия не слишком надежная защита от прямого попадания бомбы.

Настойчивый звонок в дверь вывел ее из задумчивости. Сопровождаемая Изабеллой и Бенито, которого учитель де Бласко с недавних пор предусмотрительно переименовал в Бенни, она спустилась на первый этаж, открыла дверь и увидела паренька с велосипедом.

– Вы синьора Кармен Милкович? – спросил он.

– Я, – растерянно ответила Кармен.

– Тогда получите, – и паренек протянул ей какую-то бумажку.

– Что это? – испугалась Кармен. Она всегда считала, что почтальоны приносят лишь дурные вести.

– Извещение, – с важным видом объяснил юный почтальон. – Вы должны прийти на почту на площади Кордузио, знаете, где это? Вам будут звонить из Модены.

Кармен медленно прикрыла дверь.

– Мама, а кто будет звонить? – спросил Бенни.

– Звонить, звонить! – стала повторять Изабелла.

– Дедушка! – воскликнула Кармен, и ее сердце сжалось от страха. – Что-то случилось с дедушкой!

Она знала, что он в горах, участвует в Сопротивлении, и этот звонок мог означать только одно: с ним что-то случилось.

На самом деле плохая новость касалась вовсе не отца, а матери. Позвонивший ей дядя Берто сказал, что она тяжело заболела. Никаких подробностей он не сообщил – то ли сам не знал, то ли не хотел расстраивать Кармен. Первой мыслью Кармен было ехать немедленно, причем, если муж не войдет в ее положение и не останется с детьми, взять их с собой. Но Витторио де Бласко нашел выход: пока он будет в школе, за детьми присмотрит соседка, так что вместе они как-нибудь справятся. Главное, ему не придется отпрашиваться у директора, да он и не решился бы на это ни при каких обстоятельствах из страха потерять работу, а с ней и освобождение от мобилизации.

На Центральном вокзале они нашли эшелон, составленный из теплушек и вагонов третьего класса. Кармен отправилась домой в коричневом пальто, купленном еще в сороковом году, на ногах туфли на пробковой танкетке. В этом пальто она собиралась поехать в Рим на Всемирную выставку, которая не состоялась, потому что началась мировая война. После второй беременности ее фигура немного раздалась, и пальто стало узковато.

– Я дам о себе знать, – заверила она мужа, – а ты глаз с детей не спускай.

– Возвращайся поскорей, – сказал в ответ Витторио, который по-своему был очень привязан к жене.

Путь до Модены длился трое суток: поезд больше стоял, чем двигался. Шоссе и железные дороги бомбили без передышки. Днем – американцы, ночью – английские бомбардировщики. Люди настолько к этому привыкли, что уже по звуку научились определять типы самолетов. Живя бок о бок со смертью, зная, что ружейная пуля, автоматная очередь, бомба могут в любую минуту отправить их на тот свет, они уже и бояться перестали. В те годы мало кому выпадало счастье умереть в собственной постели, поэтому к налетам относились не то чтобы спокойно, но без драматизма и паники.