Она тоже хочет лететь, как на крыльях. Ну, почему бы ей не попробовать всего один разочек? Хотя тоненький голосок здравого смысла у нее в мозгу отметил, что парень-то, отнюдь, не ангел, успел кое во что вляпаться в жизни: автомобильный ковбой, магазинный вор, лихач, к тому же еще и любитель гашиша. И в то же время что-то внушало ей бесконечное доверие к нему. Она чувствовала, что он понимает ее, понимает, как чертовски она устала от всего на свете, насколько одинокой и вымотанной она ощущала себя. И, самое удивительное, она ощущала, что тоже понимает его, его характер, ту горечь, которая пряталась за его бесшабашным, жизнерадостным тоном. К тому же он был такой страстный и такой нежный одновременно, особенно сейчас, когда она ощущала его прикосновения сквозь легкую материю утреннего халата. Ее бросило в жар, и она задрожала.

— Неужели ты думаешь, мне бы хотелось, чтобы ты превратилась в какую-нибудь старую развалину, разве я могу желать такого той, которую я, наконец, нашел?

Нет, конечно же, ничего подобного она не думала, и разум подсказывал ей, что от одной сигаретки не окочуришься, она читала, как это бывает, к тому же она ведь не какая-нибудь наивная школьница. И вновь завертелся, закружился Би Джиз с его соблазнительной улыбкой на обложке пластинки и срывающимся голосом, в равной степени похожим и на мужской, и на женский. А Томми уже опустился на колени перед журнальным столиком со столешницей из блестящего стекла, ее обрамление, так же как и ножки, были сделаны из матового отполированного металла. Он склеил две сигаретные бумажки и скрутил замечательные толстенькие самокрутки, которые он помял с концов и зажег. Энергично затянувшись, он откинул голову назад и старался как можно глубже вдохнуть ядовитый дым в легкие.

— Слушай музыку, — сказал он, закрывая глаза и протягивая ей самокрутку. — Нет ничего лучше, чем слушать музыку, когда куришь.

Они сидели на полу, в метре друг от друга, каждый прижимался спиной к мягкому креслу. Она взяла сигарету в рот. Ей доводилось курить раньше, когда она была моложе. Она бросила это дело, когда была беременной Анной и береглась во всех отношениях. А потом Харальд убедил ее, насколько это выгодно — не курить, хотя сам-то курил трубку.

Она сделала затяжку.

Ощутила сладковатый пряный вкус, напоминающий что-то цветочное. Вкус был вполне приятный. Она пыталась задержать дым в себе, так же, как это сделал он, но закашлялась. Он протянул руку, взял сигарету, затянулся и снова передал ей. Она с интересом ждала, когда начнет ощущать что-нибудь, потому что пока она ничего не чувствовала. Может быть, она была особенно стойкой в отношении наркотиков, — подумала она с гордостью, с облегчением захохотала и начала следить за облаком дыма, там, где оно, клубясь, поднималось вверх, образуя вытянутую, удивительно красивую фигуру в столбе света, который начинал приобретать расплывчатые очертания приближающегося вечера. Окружающий мир стал совершенно иным.

8.

Теперь был его черед.

Она думала о том, что не так уж много он сказал ей в течение дня. Довольствовался тем, что улыбался или комментировал ее поступки, говорил ей такие вещи, которые ее смущали и заставляли чувствовать неуверенность. Хотя она осознавала, что все это игра, парни часто ведут себя именно так, говорят только о пустяках, не хотят открывать себя. Приходится все угадывать самой, расшифровывать сигналы, которые они посылали. Его сигналы были достаточно очевидны: она ему нравилась. Она зажгла его. То, что он поддразнивал ее, заставляя ощущать себя такой неуклюжей все это время, прямо-таки кричало о том, насколько он увлечен ею.