— Ну, погодите, вы у меня получите!

И оба застонали, каждый сокрушался о своем, и их стоны слились в общий плач по поводу удара, обрушившегося на их совместное путешествие. Каждый из них по-своему понимал, что скоро оно должно подойти к концу.

Мимо прошел какой-то мужчина, он возвращался с поздней прогулки, рядом бежала черная собака. Он взглянул на Алису и Томми, которые сидели рядом, тесно прижавшись друг к другу.

— Ну, прямо голубки.

Все, как и должно быть теплой летней ночью, и дрожащая светлая луна льет свой серебряный свет на тихие волны в заливе. Молодость и любовь. Какое это чудо, волшебное норвежское лето!

21.

Дождь лил, как из ведра, и в кафетерии «Вифлеем» было полно народу, но ему все же удалось занять столик, как только два сотрудника миссии, которые не спеша пили кофе, надеясь, что распогодится, наконец, решились ринуться в самую гущу дождя.

Томми сидел, потягивая местное пиво «Бригг», и читая столичную газету, стараясь сидеть спиной к публике. Ссадины около рта и распухший нос только отчасти скрывались за новыми солнечными очками — хамелеонами, которые он между делом прихватил с одной из витрин.

Он внимательно изучал газету, отхлебывая пиво маленькими глотками. В зал постоянно входили все новые и новые промокшие насквозь, раздраженные люди в надежде, что какой-нибудь столик все-таки освободится. Снаружи оставаться было совершенно невозможно, целые ручьи воды низвергались с рекламных транспарантов и жалобно поникших флагов. Развешанные на длинных палках плечики с одеждой были прикрыты специальными целлофановыми козырьками и полотнищами, которые отчаянно трепыхались. Всевозможные тенты и навесы превратились в резервуары для воды, которая внезапно обрушивается всей массой на толпу укрывшихся от дождя людей. Жара стояла так долго, создавалось впечатление, что она будет всегда, и здесь, на юге ничто и никто не был готов к дождю. Дождь явился настоящей катастрофой.

Томми усердно вчитывался в столичную газету, потому что тосковал по городу, жадно впитывал в себя все новости о том, как ребята вроде него гоняют на машинах. Он читал о лихачах, об ограблениях, а также о пьяных драках и скандалах на улицах и в ресторанах в центре города, и чувствовал, как у него захватывает дух: настоящая атмосфера летнего Осло. Прочитал он и рубрику «Разыскиваются», где обычно шла речь о соплячках, сбежавших из дома в надежде на летние приключения в дворцовом парке или вздумавших отправиться в Данию на пароме с каким-нибудь водителем трейлера. Почти все совсем юные, впрочем, если судить по фото, многие вполне привлекательные.

Наконец-то появилась и Алиса, он ее даже не узнал: лицо совсем мокрое от дождя, а на голове — новая прическа, которую попортил дождь, хотя она постаралась спасти ее, надев на голову полиэтиленовый пакет.

— Ну, как? — прошептала она, запыхавшись. — Мне всегда так хотелось немного высветлить волосы, а когда меня постригли, появился такой соблазн привести их в полный порядок.

Он внимательно вгляделся в ее ставшие совсем светлыми завитые волосы, показал ей целый ряд фотографий разыскиваемых молодых девушек и сказал:

— Наверное, это действительно хорошо, что ты так основательно переменила свою прическу. Теперь тебя по этому снимку никто не опознает.

Да она и сама себя узнала не сразу: лицо совсем юное, какое-то расплывчатое, ее лицо в числе других девушек темно- и светловолосых, с редкими или густыми волосами. Тем не менее, его взгляд и указующий на фото палец произвели на нее сильное впечатление, она стала внимательно вглядываться в фотографию, а когда, наконец, разглядела, то буря ярости и страха исказили ее лицо, мгновенно превратив его в старое и неприятное. И она стала уже совершенно непохожа на девочку с широко открытыми глазами, уставившуюся в объектив пятикронового автомата.