До меня не сразу дошел смысл ее слов. Кто следит за нами по их поручению?

— А еще мы видели, что вы сделали для Марли. Видели, как вы бросились к ней на помощь. И еще ваше выступление несколько дней назад. — Она умолкла и рассмеялась. — Для такого нужна отвага. Нам не помешала бы девушка с отважным сердцем.

— Я вовсе не пыталась геройствовать, — покачала я головой. — Большую часть времени я совсем не чувствую себя храброй.

— Ну и что? Неважно, что вы думаете о своем характере, важны ваши поступки. Вы бросаетесь делать то, что считаете правильным, не задумываясь о том, чего это будет вам стоить. Максон отобрал отличных кандидаток, но они не станут пачкаться ради того, чтобы сделать жизнь лучше. В отличие от вас.

— Многое я сделала и ради себя самой. Марли была мне дорога, да и мои служанки тоже.

Джорджия приблизилась ко мне:

— Но ведь вам пришлось дорого заплатить и за то и за другое.

— Ну да.

— И вы, наверное, понимали, что так и будет. Но все равно вступились за тех, кто не может защитить себя сам. Это очень важное качество, Америка.

Похвала Джорджии отличалась от тех, к которым я привыкла. Я знала, как реагировать, когда папа твердил мне, что я прекрасно пою, или Аспен говорил, что в жизни не видел девушки красивее… Но эти слова? Они взволновали меня не на шутку.

— По правде говоря, я удивлена, что король вообще позволил вам остаться после всего, что вы сделали. Одно только выступление в «Вестях» чего стоит… — Джорджия присвистнула.

— Он рвал и метал, — рассмеялась я.

— Удивляюсь, как вам удалось выйти оттуда живой!

— Должна сказать, я и сама этому удивляюсь. И мне постоянно кажется, что меня вот-вот вышвырнут.

— Но Максон очень тепло к вам относится, разве не так? Достаточно только посмотреть, как он вас оберегает…

Я пожала плечами:

— Иногда я в этом уверена, а иногда вообще ничего не знаю. Сегодня был неудачный день. И вчера тоже. И позавчера, если уж начистоту.

— И все равно мы болеем за вас, — кивнула она.

— За меня и еще за кое-кого, — поправила я.

— Верно.

И снова она ни намеком не выдала вторую их фаворитку.

— А зачем вы тогда в лесу сделали передо мной книксен? — спросила я. — Просто смеха ради?

Джорджия улыбнулась:

— Я понимаю, временами по нашим действиям этого не скажешь, но нам и в самом деле небезразлична судьба королевской семьи. Если с ними что-то случится, южане победят. Если они придут к власти… Ну, вы же слышали, что сказал Август. — Она покачала головой. — В общем, я была совершенно уверена, что смотрю на свою будущую королеву, а потому решила, что вы заслуживаете по меньшей мере книксена.

Этот довод показался мне таким неуклюжим, что я снова рассмеялась:

— Вы просто не представляете, как приятно ради разнообразия поговорить с девушкой, с которой мне нечего делить.

— Что, тяжело? — с сочувственным выражением спросила она.

— Чем меньше нас становится, тем хуже. Ну, я понимала, что так оно и будет… Но сейчас у меня такое ощущение, будто все превращается из борьбы за то, чтобы стать той, кого Максон выберет, в борьбу за то, чтобы он не выбрал кого-то другого. Наверное, я непонятно выразилась?

— Почему, все понятно. Но вы же сами на это подписались.

— В том-то и дело, что не подписывалась, — фыркнула я. — Меня… подбили подать заявку. Я никогда не хотела стать принцессой.