— Спроси у Ханны.

Пэмела живо обернулась, не зная, какой из сотни вопросов задать первым.

— Что случилось?

— Почти ничего, — объяснила Ханна. — Вчера вечером Перри пригласил меня на прием в честь Торнли — хотел поразить весь институт своими связями. Ну, вы же понимаете, о чем я.

— Конечно, — кивнул Брэд. — Харты — одна из самых влиятельных семей в городе. Присутствие одной из Хартов на вчерашней вечеринке — очко в пользу Декейтера.

Ханна продолжала:

— А я случайно узнала, что на прием приглашен и один из моих бывших клиентов. Перри надеялся уговорить его сделать щедрое пожертвование в исследовательский фонд института.

— Ты про Тома Лидда? — уточнил Брэд.

Ханна кивнула:

— Правильно. В институте ты далеко пойдешь.

— Насколько я понимаю, ты побеседовала с Лиддом?

— Я только упомянула, что институтский комитет рассматривает твою кандидатуру и что ты стал бы ценным приобретением для института. Том Лидд поверил мне.

Брэд присвистнул:

— Как это Декейтер не лопнул от злости?

Пэмела зажала рот ладонью и взорвалась хохотом.

— Тактический маневр в классическом стиле Хартов! Родители могут тобой гордиться.

— Я твой должник, — обратился Брэд к Ханне.

Он уже не смеялся.

— Не выдумывай. — Ханна улыбнулась — впервые после безобразной сцены, разыгравшейся в Дримскейпе утром. — Мне давно хотелось расквитаться с Перри за то, что произошло восемь лет назад. Вот я и дождалась подходящего момента.

Брэд покачал головой:

— У вас, Хартов, крепкая память.

Ханна так и не поняла, что это — комплимент или упрек.

После ужина у Макаллистеров она вернулась к себе в коттедж поздно вечером. Как ни странно, беспорядочный и шумный ужин поднял ей настроение.

Может быть, сегодня ей наконец-то удастся все обдумать. Ей давно пора во веем разобраться. Рассматривать Рейфа Мэдисона в перспективе оказалось нелегким делом, но в плюсы Ханна записала то, что ее покинули тревога и раздражение. Она — Ханна Харт, о чем, кстати, напомнила ей Пэмела, значит, она умеет продумывать стратегию и тактику. Харты не позволяют бурным эмоциям сбить себя с толку, когда речь идет о бизнесе, — в отличие от Мэдисонов.

Надо сосредоточиться на деловых аспектах, связанных с Дримскейпом. Самоуправства со стороны Рейфа она больше не потерпит.

Но что-то подсказывало Ханне, что об этом легче сказать, чем сделать. Мэдисоны донельзя своевольны, думала она, ставя машину перед молчаливым домом.

Заглушив двигатель, она выбралась из машины и в задумчивости направилась к двери. Да, у нее нет любящего мужа и пары прелестных детишек, встречающих ее у двери, но зато у нее есть Уинстон.

Преданный, верный, любящий Уинстон.

Вставив ключ в замок, она прислушалась, но не услышала ни приглушенного царапанья когтей по дощатому полу, ни радостного поскуливания.

В ее душе впервые зашевелилось беспокойство. Уинстон — бдительный пес с почти сверхъестественным слухом. Он просто не мог не услышать шума подъезжающей машины.

Ханна быстро отперла дверь, распахнула ее и шагнула в холл.

— Уинстон!

Тишина.

— Уинстон, где ты? Уинстон, ко мне! Послушай, не обижайся из-за Китти. Да, я пару раз погладила ее, но даже не взяла на руки, клянусь тебе!

Но Уинстон так и не выбежал ей навстречу.

Ханна включила свет и вошла в кухню. В собачьей миске из нержавеющей стали вода осталась нетронутой, искусственная кость валялась под столом.