Впрочем, сперва следовало провести эксперимент.

Для этого он вышел на улицу и немедленно почувствовал страшное жжение. Солнце пылало. Его лучи обжигали кожу молодого эльфа с такой силой, что казалось, будто прямо у него над головой горит факел, которые в изобилии усеивали портовые кварталы нижнего города. Рому немедленно вернулся назад, заперся в своей комнате и весь день до наступления темноты провёл в мучительном ожидании. Иной раз он грыз собственные руки, кровь капала на пол, и вскоре вся комната стала напоминать место страшного убийства.

Наконец с наступлением темноты юный эльф вышел на улицу и направился в ближайшую алею, великое множество которых видел во время своей утренней прогулки.

Там он встал возле дерева и стал смотреть на густую листву.

Наконец он заметил небольшое дупло и забрался на дерево. Рону сам удивился, как просто это у него получилось, отметил данный момент, затем сунул руку в дупло и достал небольшую белочку. Последняя пыталась вырваться, но была бессильна в его руках. Рону сделал небольшой укус… и сразу бросил зверя и спрыгнул на землю.

Звериная кровь показалась ему омерзительной.

Нет, она не подходила. Ему нужен был…

Тут со стороны ограды раздался крик.

Рону немедленно повернулся и бросился бежать.

Он вернулся в собственную комнату и на секунду задержал внимание на прочих спальнях на втором этаже постоялого двора. Теперь он чувствовал, слышал, чуял, как за ними трепетали сладкие сердца. На первом этаже он, таинственным образом, даже не видя, узнал запах той самой женщины, которую встретил прошлым утром. Рону немедленно прикусил собственную руку и напряг всю свою волю, чтобы не пробраться прямо сейчас в её комнату.

Его удерживала вовсе не мораль.

Просто это было слишком опасно.

Собрав манатки, Рону немедленно направился на ближайшую левитирующую платформу. И сразу назад, в нижний город, который, как ему казалось, он покинул навсегда.

Когда у него над головой стало подниматься самое небо, и снизу протянулись безграничные просторы мрачной и кривой застройки; когда нос его снова уловил такой знакомый портовый запах, а вместе с ним вонь, гниль и наконец эльфийские ароматы — запахи бедноты; когда его ноги наконец спустились на грубые камни и сами собой направили его в ближайший тёмный переулок, — тогда Рону понял, что вернулся домой. Только он вернулся другим. Не простым воришкой, не маленьким зверьком, который забирает крохи добычи более сильных, нет, теперь он был зверем. Охотником. Убийцей.

Этой ночью… впрочем, в нижнем городе не было особенной разницы… впервые в тёмных переулках нижнего Налимара вспыхнули красные глаза. Однако прошли дни, недели, прежде чем местные жители нашли первый высушенный труп. Нашли и не обратили внимания. Нищие умирали каждый день. Иной раз, их пожирали птицы и дикие звери.

Просто явился ещё один такой зверь.

Самый страшный.

Сейчас он ещё лакал материнское молоко.

Потом, когда он вырастит… прольются целые реки крови.

…

Как-то так.

Когда вырастит, да…

На самом деле Александр не совсем учёл данный момент, но действительно, Рону и всей его тайной вампирской цивилизации требовалось некоторое время, чтобы встать на ноги и распространиться по вселенной. И если в случае расы, которая обитала в отдельном мире, данный промежуток можно было просто промотать за чашечкой кофе, то здесь так сделать не получится.